Barlow&Otto. Час призраков

Думаю, как раз к завтрашнему вечеру проблесков смелости Джону вполне хватит, чтобы собрать всё необходимое в поездке. Пусть и за несколько подходов.

Телевизор выключился по первому нажатию красной кнопки на пульте. Я мягко улыбнулась и обняла Джона. Его сердце колотится, как у зайца, и точно вот-вот выпрыгнет из груди, чтобы нестись далеко-далеко от пугающих воспоминаний о Нью-Йорке.

Джон обнял меня в ответ и прижался. Он тёплый, почти горячий не то от напряжения и страха, не то свитер при вполне себе летней погоде в Эл-Эй явно лишний.

– Инди, разве тебе не страшно? – вкрадчиво прошептал Джон над моим ухом. – Ты помнишь тот дом? – он отпрянул только для того, чтобы увидеть мои глаза, а затем снова прижался ко мне всем телом. – У меня до сих пор от него мурашки!

– Не знаю, как ты, а я туда не собиралась. И Нью-Йорк ведь такой большой! – я не смогла не улыбнуться. – В любом случае, Джон, даже если мне что-то снова взбредёт в голову, и меня потянет в Бруклин-Хайтс, залезть в какой-нибудь брошенный дом, я не испугаюсь.

Пока мы вместе, всё будет хорошо. – я пожала плечами. – Да и зачем? Мы сделали это для того, чтобы переехать сюда, в Лос-Анджелес, а теперь мы здесь живём.

Заулыбался. Мне не всегда нужно видеть лицо Джона, чтобы знать, что он совершенно точно улыбается.

– Я тебя люблю. – вполголоса сказала я и поцеловала Барлоу в щёку, приподнявшись на мысочках.

– Я тебя тоже люблю. – Джон чмокнул меня в висок и прижал к себе сильнее. – Очень, очень, очень, очень люблю! Больше чем всё-всё!

Следующим утром мы оба были в аэропорту.

Пока я пила очередную чашку кофе, чтобы хотя бы не выглядеть сонной мухой, Джон изо всех сил старался убедить себя, что в Нью-Йорке действительно бояться нечего.

Хм, вчера вечером энтузиазма у него было больше насчёт поездки.

– В конце концов, мы же просто на вечеринку! – шептал Барлоу, ковыряя вилкой остывшую яичницу с зеленью и сыром. – Я опять в тот дом не сунусь. – он нахмурил брови, не сводя глаз с завтрака на тарелке.

 – Нет, нет, нет. – помотал Джон головой. – Ни за что!

Полёт подарил моему другу немного спокойствия, и Джон даже умудрился задремать на полчаса.

В Нью-Йорке ветрено и сыро. Цветастый вихрь из опавших осенних листьев обнимает каждого встречного и зацеловывает крошечными капельками дождя в обе щеки. Ветер поднимает листья высоко над головами прохожих и уносит красно-жёлтую гирлянду дальше по улице, будто хочет украсить ей всё вокруг.