Пустой дом

Обступившие ее мягкие сумерки пахли торфом, взморником и дымом костра. На небе угасали последние отблески заката, а синева моря была так глубока, что казалась черной. Она прошла сквозь проем в изгороди и увидела внизу, на другом краю поля, золотистые отблески костра, вокруг которых плясали огоньки ламп и суетились человеческие тени и силуэты, наверное около тридцати. По мере приближения становились различимы их лица, освещенные пламенем; все смеялись и болтали, все были знакомы друг с другом. На деревянных козлах стоял бочонок с пивом, из которого непрерывно наполняли кружки, и над ними поднималась шапка пены; пахло печеным картофелем и жиром, капающим в огонь.

Корабль плывет,

По морю плывет.

Он груз везет

Над глубинами вод.

Но глубже вод Моя любовь…

Юноша, пробегавший мимо Вирджинии, внезапно споткнулся в темноте и налетел на нее.

– Извините!

Он схватился за ее руку, в попытке не повалить ее и не упасть самому.

– Кто вы?

– Вирджиния.

– Какая Вирджиния?

– Вирджиния Парсонс.

У него были длинные волосы, схваченные надо лбом пестрым платком, что придавало ему сходство с индейцем из племени апачей.

– Я так и подумал, что вы не местная. Вы одна?

– Я… нет. Я пришла с Элис и Томом, но… – она оглянулась, – потеряла их… они должны быть где-то здесь… наверное…

– Я Доминик Барнет.

– О, так это ваша вечеринка.

– Вообще-то, ее устроил мой отец. По крайней мере, он заплатил за пиво, что дает ему право называться хозяином вечеринки, а мама принесла колбаски. Пойдемте, возьмем чего-нибудь выпить.

Он еще крепче ухватил ее за руку и подвел к шумному тесному кружку, освещенному пламенем костра.

– Эй, пап, тут кое у кого ничего не налито.

Гигантский мужчина с бородой, напоминающий в свете огня средневекового разбойника, выпрямился над краном бочонка.

– Тогда вот вам пиво, – сказал он, и у Вирджинии в руках оказалась великанских размеров пивная кружка.

Юноша аккуратно подхватил с подноса колбаску, наколотую на палочку, и протянул Вирджинии. Вирджиния взяла из его рук колбаску и уже готовилась вступить с ним в приличествующую случаю беседу, но тут Доминик заметил знакомое лицо по другую сторону костра, крикнул: «Марианна!» – или другое похожее имя – и был таков, а Вирджиния вновь оказалась одна.