Конец лета. Пустой дом. Снег в апреле

Ни к чему предполагать, что он не возьмет на себя ответственность за ребенка, которого ждала Тесса Фарадей. Вернувшись в Элви в понедельник, Синклер, вероятно, заявит нам, что собирается жениться. Бабушка очень обрадуется (ведь эта девушка казалась ей очаровательной), и я буду тоже рада и никогда ни словом не обмолвлюсь о том телефонном разговоре, который нечаянно услышала.

А что касается Гибсона, то он действительно постарел – к чему это отрицать? – и вероятно, всем будет лучше, если его отправят в отставку. Но если ему и в самом деле придется покинуть свой пост, тогда бабушка и Синклер, конечно же, найдут для старика маленький домик, вероятно с садом, где он сможет выращивать овощи и заведет несколько кур, а значит, останется при деле и будет счастлив.

А я… Со мной труднее. Хотела бы я знать, почему Синклер затронул вопрос о нашем браке. Возможно, это показалось ему забавным и он таким образом решил занять те полчаса, пока мы отдыхали. Такое объяснение я готова была принять, но его поцелуй не показался мне ни братским, ни легкомысленным… Само воспоминание о нем вызывало у меня дискомфорт, и именно из-за этого я пребывала в таком замешательстве.

Вероятно, Синклер сделал это намеренно, чтобы вывести меня из равновесия. Он всегда был любителем пошалить. Вероятно, он просто хотел проверить мою реакцию…

– Джейн.

– А?

Я повернулась и увидела Дэвида Стюарта, который стоял перед яблоней на солнце и смотрел на меня. За ним на траве рядом с пледом я увидела кофейный поднос и тут же поняла, что он окликал меня и прежде, но я не слышала.

Дэвид, пригнув голову, нырнул под низкие ветви дерева и, опершись на ствол рукой, встал рядом со мной.

– Что-то не так? – спросил он.

– Почему вы спрашиваете?

– Вы выглядите встревоженной. И очень бледной.

– Я всегда бледная.

– И встревоженная?

– Я не говорила этого.

– Что-то… случилось вчера?

– Что вы имеете в виду?

– Просто я заметил, с какой неохотой вы говорили на эту тему.

– Ничего не случилось…

Мне хотелось уйти, но его рука была как раз над моим плечом, и мне пришлось бы пролезать под ней.

Дэвид склонил голову набок и посмотрел на меня немного искоса, и под этим уже знакомым мне проницательным взглядом мои лицо и шея стали заливаться краской.

– Вы как-то сказали мне, – мягко проговорил он, – что когда вы лжете, то краснеете. Что-то все-таки не так…

– Нет. Все в порядке…

– Если бы вы захотели сказать мне, вы бы сказали, не так ли? Вероятно, я смог бы помочь.