Конец лета. Пустой дом. Снег в апреле

Мы съели немного шоколада и снова пустились в путь, на этот раз, слава богу, вниз под гору. Теперь мы вышли на длинную тропу, которая вела к самому Лейриг-Гру. Тропа извивалась впереди нас небрежной белой лентой через коричневую траву и отлого поднималась к далекой точке на горизонте, где горы и небо, казалось, встречались. Мы шли, и пик Дьявола возвышался впереди нас, а затем над нами и в конце концов остался позади. Мы были одни – совершенно, абсолютно одни. Нам не встречались ни кролики, ни зайцы, ни олени, ни куропатки, ни орлы – ни одно живое существо.

Ничто не нарушало тишину, только мерные звуки наших шагов и насвистывание Синклера.

Много сельди и еды, Много торфа и воды, Много шумной детворы – Вот наш тост для Мэри!

Внезапно я увидела дом – это была каменная лачуга, приютившаяся у подножия холма на противоположном берегу реки.

– Что это там? – спросила я.

– Там укрываются альпинисты или обычные туристы, как мы с тобой, когда погода портится.

– Как у нас со временем?

– Пока успеваем, – ответил Синклер.

Еще какое-то время я шла молча, а потом призналась ему:

– Я проголодалась.

Синклер посмотрел на меня через плечо и улыбнулся.

– Вот дойдем до той лачуги, – пообещал он, – и поедим.

Чуть позже мы лежали, растянувшись на густой траве. Синклер вместо подушки положил под голову свой свитер, а я легла затылком ему на живот. Я смотрела в пустое синее небо и думала, что быть двоюродными родственниками довольно странно, – время от времени мы были близки, как родные брат с сестрой, но порой между нами чувствовалось какое-то напряжение.

Наверное, это потому, что мы уже не дети… Потому, что Синклер казался мне необычайно привлекательным, – и все же это не полностью объясняло то инстинктивное отчуждение, которое я испытывала, словно где-то в подсознании у меня прозвенел тревожный звоночек.

Муха или мошка – в общем, какой-то жучок сел на мое лицо, и я смахнула его. Насекомое, отлетев, через несколько мгновений приземлилось на меня снова.

Я сказала:

– Черт тебя побери!

– Черт побери – кого? – послышался сонный голос Синклера.

– Да муху.

– Где?

– На носу у меня.

Он опустил руку, чтобы отогнать муху. Его пальцы легли на мой подбородок и остались там.

– Если мы уснем, – пробормотал он, – то разбудит нас Гибсон и вся команда спасателей в полном сборе, которые не преминут прочесать тропу, чтобы найти нас.

– Мы не уснем.