Митчелл. Безликие

 – я мельком огляделся в сторону большой комнаты из-за подозрительного шуршания. – Ты мне нужен здесь, а не снаружи.

Он всё ещё не решается, но уже колеблется.

– Кто, кроме тебя, сможет мне помочь?

Роско даже выглянул посмотреть, я ли это сказал? А на Гровера, к счастью, безотказно действует лесть. Он пробубнил что-то, скривился, будто лимон жуёт, и наконец перешагнул порог квартиры.

Не знаю, что со мной, раз я не побрезгал прибегнуть к такому шагу. Это всё ещё чувство мести?

Внутри пока ещё теплится надежда, что глупая бусина с символом всего лишь совпадение и, Питер не имеет никакого отношения к культу.

Я обошёл Гровера и прикрыл входную дверь, загородив собой выход на случай чего. Незаметно сунул руку в карман, чтобы включить диктофон, и обернулся. Мой взгляд машинально ищет на запястьях Питера браслет со злополучной каменной бусиной.

– Что скажешь об этом символе? – я указываю рукой на руну над дверью в спальню.

Выжидаю и… Щёки Гровера заметно побледнели от одного только взгляда на Йеру. Да, узнал! Более того, он прячет руку с браслетом за спину и зажимает его ладонью. Думает, я не замечаю.

Я обвёл его худощавую фигуру разочарованным взглядом. Нервный смешок сорвался с моих губ. Странно, мне казалось, я буду чувствовать хоть какое-то удовлетворение, радость, когда подтвердятся мои подозрения насчёт связи Питера с культом, но на самом деле только в груди жечь стало.

– Чего руки прячешь?

– Ничего. – почти дрожащим голосом ответил Гровер. – Я не прячу.

– Покажи.

Он задёргался, но так и не осмелился показать. Самое противное в этой ситуации: Питер знает, в чём замешан, о последствиях тоже знает, но всеми силами пытается выйти сухим из воды. Будто все улики – это лишь моя глупая выдумка.

Мерзко, противно и мне действительно хочется отвесить ему крепкую пощёчину за такую непростительную трусость.

– С кем ты говорил об Эге и Муслу? – выдохнул я. – Кто о них спрашивал? О ком ещё спрашивали?

– Я не понимаю… – заикаясь от страха, промямлил он, но не успел закончить фразу, как его перебил мой помощник.

– Я сам забью тебя, если ты не скажешь! – зарычал Банколе.