Митчелл. Безликие

 – зачитал Роско и обернулся на меня. – Двух «л» не хватает только.

– Миранда Скотт, свидетельница, сказала, что убийца хотел видеть меня. – я нервно сжал руку в кулак. – Чтобы я увидел его работы.

В комнате повисла гробовая тишина. Мы переглядываемся, но никто не решается произнести хоть слово. Оливер первым из нас решил нарушить молчание. Он отложил блокнот Ронни в сторону и отвёл подругу в ванную умыться.

– Кто сообщил Ронни об убийстве? – воспользовавшись моментом, поинтересовался я.

– Она сама узнала. Спустилась уже вся в слезах.

 – Эйден встал. – Позвонила другу, а ей ответил офицер полиции. Паттерсон, кажется.

– Чёрт… – шёпотом выругался я. – Думал, успею.

– Она и проснулась какая-то нервная. Когда ты звонил, она умывалась и просила дверь в ванную не закрывать. – вмешался Роско. – Сама не своя, короче. – он машинально пожал плечами. – А Винс так и не появился, кстати.

В комнате снова стало очень тихо, но на этот раз её нарушил звонок Мэтта.

– Да, Мэтт.

– Митч, – протянул детектив полиции и не спешит продолжать, – я только от патологоанатома.

 – я слышал, как хлопнула дверь автомобиля и знакомо зарычал двигатель. – Новости так себе.

– Ну? Не томи.

Дормер никак не решается. Сопит и что-то бубнит себе под нос.

– Митч, два слова, – нервно вырвалось у него, – «анис» и «руна». – полицейский выдохнул с некоторым облегчением. – Во рту у художника нашли семь звёздочек аниса, а на затылке татуировка в виде руны. – Мэттью замолчал на некоторое время. – Насчёт фото шансов маловато.

Майк говорит, лицо ненастоящее. Вероятно, его нарисовали или составили в какой-то программе. – он помолчал ещё немного, сам пытается всё это переварить. – У тебя есть что-нибудь для меня?

– Убийца написал картинами моё имя. – сообщил я. – У Эге была такая, – нужные слова, как назло, разлетелись из головы, – что-то вроде фишки. – наконец, сказал я. – Цифры – это буквы. Он любил писать своими работами фразы или имена. Ронда говорит, картины и во время выставки висели как-то не так.

Мой друг опять бубнит и делает несколько глотков немного остывшего кофе.

– Митчелл, я тебя прибью когда-нибудь! – затем Мэтт добавил что-то грубое. – Помяни моё слово, Митч!

Колючки

У меня нет ни единой зацепки. Вот уже три дня с момента, как я добровольно вступил в игру с неизвестным психом. Улики начинаются в Выставочном зале и обрываются у стен жилого комплекса «Верде». Да, именно обрываются, потому что дальше ничего нет. Должно быть, но нет.