Митчелл. Голодные. Часть первая

Что я могу? Их мобильники выключены, объявлять в розыск слишком опасно, друзей у них, кроме друг друга, нет, ни единая душа даже понятия не имеет, где могут быть эти двое.

По дороге домой я набрал Дормеру. Не хочу брать на себя ответственность за жизни детей Тревора. Хотя сам понимаю – уже взял. Взял ровно в тот момент, когда сам же позвонил старому знакомому и согласился заняться поисками Ронды и Оливера.

– Мэтт! Мэтт, нужно закрыть дело студентов. – сказал я и оглянулся по сторонам, переходя дорогу. – Это срочно, Мэтт.

– Я уже понял. – ответил полицейский. – Я узнал о твоём друге, Треворе. – начал он. – Ты не говорил, что у него дети.

– Сам полчаса назад узнал.

– Ты понимаешь, что на двери сгоревшей машины нашли кусочек его кожи? Он, похоже, обжёгся, когда…

– Да, да, я знаю, Мэтт. – прервал его я. – Закрой дело, прошу тебя. Ты сам не хочешь брать на себя такую ответственность, так просто закрой дело!

Дормер помолчал. На заднем фоне слышится, как он перебирает бумаги.

– Заеду утром, хорошо? – сказал Мэттью.

Хорошо, что Мэтт не дурак. Медлить с закрытием дела он не станет, я уж его знаю. Найдёт способ.

Тем временем я обратил внимание, что Тревор подробно описывает лишь Ронни. Скорее всего, в её друге он не видит особого препятствия для следствия. По-моему, Янг вообще сомневается в том, что Оливер может быть настоящим другом для Ронды. Забавно. Не удивлюсь, если студенты действительно стали друг для друга самой большой опорой и поддержкой.

Эйден как-то упоминал, что Рут собирала информацию на «не то культ, не то шарлатанов». Возможно, в нашем деле замешаны те же люди. В идеале, я хотел бы расспросить о местонахождении мертвецов, с которыми общается Ронни.

Дома ждёт Фрост. Он безучастно ковыряет в тарелке с рисом и глаз не сводит с сока в стакане рядом. Не знаю, что там так заворожило его. Слева от священника лежит молитвенник в кожаном переплёте, а на нём розарий из чёрного агата с серебряным крестом.

Наверное, впервые за всё время знакомства я вижу Эйдена в майке. Фрост сгорбился, устало подпирает левую щёку рукой. Мне казалось, он тощий, как подросток. Качком его язык назвать не повернётся, но священник в довольно хорошей физической форме. Кожа такая же белая, как на лице, но с зеленовато-синими едва заметными линиями вен. На левом запястье священника красуется браслет из бусин мориона размером с горошину.