Любовь Митчелла

Запахи те же, что были вчера, в обстановке тоже ничего особо не изменилось.

Помню, схватил вчера Фобоса и пулей вылетел из квартиры. Даже злосчастное пирожное со стола не убрал. Крысёныш, к счастью, теперь боится к нему подходить. На отравленном угощении бумажная обёртка. Думаю, на ней могут быть отпечатки. Я убрал пирожное в пакет и вытер со стола остатки крема.

Мне нужно быстрее привести себя в порядок и собираться в участок. Ладно, придётся Фобоса с собой таскать. Не уверен, что успею занести его Рут до начала следственного эксперимента.

Пока я чистил зубы, Фобос беспрерывно пищит из коридора. Понятия не имею, что ему там не нравится, но от его пронзительного голоска уже голова трещит.

– Чего тебе? – нервно произнёс я, подхватив крысёныша. – Что?

Он вырвался из моих рук и шлёпнулся прямо на пол. Не хочу показаться ненормальным, но Фобос будто что-то пытается мне показать. Он копошится около комода. Я включил свет. Конечно, просить Роско хоть раз в неделю мыть пол, было плохой идеей – всё в жутких разводах, которые первым делом бросаются в глаза при включённом свете.

Я опустился на корточки и заметил размазанную каплю коричневатого цвета. Моей радости нет предела! Я готов сию минуту расцеловать Фобоса! Похоже, он всё-таки не хотел пускать чужого в дом и укусил его. Кровь капнула на пол, а неизвестный даже не заметил этого в темноте. Взломщик наступил на неё, размазав по полу.

Вывод? Я могу узнать… Не так. Я могу доказать, что пирожное в нашу квартиру принёс никто иной как Винсент Тозер.

Я немедленно соскрёб всю кровь с пола, сунул в сумку пакет с пирожным, а во внутренний карман куртки посадил Фобоса. Нужно успеть в участок до прихода Тозера.

У самого входа я столкнулся с Майком Стенли. Он тут же сообщил, что «придумки Тозера» назначены на десять утра. Радует, что не только мне настойчивое предложение о следственном эксперименте кажется сущим бредом.

– Слушай, всё это чушь полная! – нервно воскликнул Стенли. – И почему это Тозер не озадачился поисками той прихожанки, Полли Ксавье, которую упоминал Эйден? Если она тоже ела белые пирожные, то почему осталась жива? Повезло? Я в такое не верю. Значит, она точно знала, какие можно есть, а какие – нет. – Майк меряет шагами свою лабораторию.