Любовь Митчелла

Думаю, его больше задевает то, что он выглядел идиотом, когда стоял перед новоиспечённым частным детективом, коих Мэттью на дух не переносит. Только я каким-то чудом стал исключением.

Наконец, Мэтта стало понемногу отпускать, и он заговорил. Я предпочёл не вмешиваться без особой нужды, чтобы не гневить Дормера.

– Что ты видел, Роско? – спросил полицейский, остановившись на красном сигнале светофора. – Что за пакет?

– Из машины, которая девушку сбила. – Банколе обиженно глядит себе под ноги. – Я следовал за курьером.

– Номер помнишь? – поинтересовался Мэттью. – Опознать сможешь?

– Чёрная, без номера. – виновато ответил Роско. – Марку не знаю, могу значок нарисовать.

– Пойдёт. – замучено вздохнул Дормер.

– Я могу ошибаться, – с новой силой начал Банколе, – но за рулём был Рэд! Дело серьёзное, по-моему.

– Чтобы утверждать это, сынок, – устало усмехнулся полицейский, – нужны хоть какие-то неопровержимые доказательства. Хотя бы одно! Я не могу открыть дело только из-за того, что вам двоим что-то там кажется.

Роско задумался и роется в карманах куртки. Он выложил на сидение уже целую кучу бумажек, но всё равно продолжает искать. Наконец, Банколе выудил из кармана нужный предмет. Однако, показывать его Мэтту он не стал и переложил ценную вещицу в нагрудный карман.

Около участка мы разошлись. Роско пошёл с Мэттом, а я – в морг.

Николас поддерживает мою теорию насчёт смерти девушки: её убил чесночный соус. А если конкретно, то лошадиная доза стрихнина из этого самого соуса. Патологоанатом считает, попал яд в организм убитой, примерно, за полчаса до смерти.

Я вышел довольным, но всё же мучаюсь одним вопросом: почему стрихнин? Думаю, он из обыкновенного крысиного яда. Если это действительно так, то Тозер довольно неплох: мало ли людей покупают крысиный яд? К тому же, такими средствами часто травят грызунов недобросовестные продавцы уличной еды.

Да, именно. Я не изменил своего мнения. До сих пор считаю, что виновен в смерти девушки – прямо или косвенно – Винсент Тозер.

Майк нашёл имя девушки, пока я «прохлаждался» в морге. Её звали Тереза Хоуп, двадцать два года. Живёт на пятьдесят девятой улице и всегда заходит в магазинчик на пятьдесят седьмой, где в момент убийства были мы.