Любовь Митчелла

Льдом Ли не обкладывал тело и настройки кондиционера не трогал. Ещё один немаловажный факт: бокал был не один. Загадочный гость Нормы пил с ней шампанское, и посуда, по словам Ричарда, осталась на столе на кухне, а не в гостиной.

Чесночный соус

Битый час рассматриваю фотографию, найденную в квартире Бейкер. Запечатлены двое, мужчина и женщина. Он на две головы выше спутницы, в плаще песочного цвета, стоит спиной к фотографу, она же развернулась в три четверти и что-то показывала на тот момент, когда преследователь сделал снимок.

Качество просто отвратительное. Мы знаем, что эта девушка – Бейкер только из-за записки с угрозой: текст частично отпечатался на обратной стороне фотографии. Эту самую записку мне отдал Князь три дня назад.

Ещё одна странность, касательно фотографии – место, в котором её нашли. По загадочному стечению обстоятельств мы нашли снимок под кроватью только после внезапно появления Винсента Тозера. Мне всё больше кажется, что он намеренно подставляет Князя.

Сомневаюсь, что Тозер не обыскивал гримёрку Бейкер. Номер Райза лежал чуть ли не на самом видном месте. Ни за что не поверю, будто Винсент просто его не заметил! И откуда он узнал этот номер? Майк проверил, его не было в памяти телефона Нормы, а из журнала вызовов она его удаляла сразу же, как заканчивала разговор.

На кого работает Тозер? Или это его личная месть Князю? Что их объединяет?

От огромного количества вопросов, не имеющих чёткого ответа, голова взрывается.

Придётся тащиться в магазин под ноябрьским моросящим дождём.

– Роско! – крикнул я. – Роско, ты там решил на всю оставшуюся жизнь побриться?

– Я уже выхожу! – пропел Банколе.

– Давай быстрее. – ответил я, лениво натягивая ботинки. – Я в магазин, ты со мной?

Роско тут же выскочил из ванной и в одно мгновение оделся. Что ж, теперь я знаю, как быстро закончить его многочасовые водные процедуры.

– Только тебя жду, детектив! – самодовольно заявил он и взял ключи с полочки. – Сколько можно копаться?

Несмотря на едва заметный дождь, прохожих с улицы будто смыло. Мы бредём чуть ли не в полном одиночестве.