Череп под раковиной

Больше он ничего мне не говорил, но тем не менее мы пошли обратно. Фонарь мигает, шепотки за спиной становятся всё громче и чётче, но во мне затеплилась надежда, что вот-вот впереди забрезжит дневной свет. Дженкинс что-то бормочет, оглядывается по сторонам и пару раз я заметил, как мой компаньон вздрагивал. Он рывками поправляет тяжёлую шубу и дергает плечами. Шаг становится быстрее, путанее, затем Дженкинс возвращал самообладание. Но какой ценой! Видит ли он то же, что и я?

Я поравнялся с ним:

– Что ты слышишь?

– Ничего, – рявкнул Николас.

 – Я ещё в своём уме. Это всё ветер, это лес. Всего лишь. Здесь никого нет.

Я больше не спрашивал. Спустя какое-то время мы вышли из леса и буквально у самой его кромки обнаружили несколько берёз. Дженкинс снова выругался, принявшись рубить деревья, а я тем временем заметил в снегу следы. Мы заходили в чащу ровно в этом же месте, но никаких берез прежде не видели. Чуть поодаль от наших следов мне попались припорошённые отпечатки поменьше. Снова вспомнился призрак, так похожий на Лиззи Льюис.

В очередной раз меня накрыло дурное предчувствие.

Позже нас заметил Тедди Джонс. Он в два счёта забрался на крышу вагона и махал нам оттуда.

– Эй! Мистер Стоун! – кричал Тедди. – Что там с деревьями?! Нашли?!

Отвечать я не вижу смысла – он всё равно не услышит меня с такого расстояния. Тем не менее Джонс и сам отлично видел, как Дженкинс срубил последнее дерево, и крикнул:

– Я сейчас! Сейчас! – Тедди ловко спустился на землю. – Не тащить же вам в одиночку!

Мы провели на улице весь день, пока солнце совсем не скрылось за горизонтом.

К тому времени большую часть завала удалось расчистить. Мы, валясь с ног от усталости, вернулись в поезд. Я надеялся немного передохнуть перед ужином и переодеться в сухое, но в мыслях крутились силуэты, прошлая ночь и такой натуральный голос Лиззи Льюис.

Я переоделся, машинально поправил карманы и наткнулся на бумажку. Та самая записка без текста, которую я получил, как только сел в поезд. За это время букв не появилось, впрочем, как и новой догадки что могло значить послание.

Всё больше я склоняюсь к тому, что это была просто чья-то глупая шутка.

В коридоре я встретил начальника поезда. Он светится не то из-за возможности наконец продолжить путь, не то из-за только что опрокинутого стакана виски. Беннетт растирает покрасневшие ладони и хлопает себя по замёрзшему лицу. Его форму покрывают крохотные льдинки. Странно, что в тепле они до сих пор не растаяли.