Череп под раковиной

– Приятного аппетита, Габриэль, – её голубые глаза заметно потемнели, но грусть Лиззи быстро спрятала за улыбкой. – Возьмите штрудель на десерт. Уверяю, лучше Вы ещё никогда не пробовали.

Я попросил чашку чая и омлет. Штрудель мне в самом деле хотелось попробовать, но, как назло, я напрочь о нём забыл не только в первый раз, но и во второй, даже когда официант спросил, не желаю ли я отведать десерт? Из-за такой мелочи мне стало стыдно. Почему?! Что я такого непростительного сделал, чтобы мучиться совестью?! Это просто какой-то кусок пирога! В чём трагедия?! Можно ли вообще стыдиться такой несуразной оплошности?!

Похоже, от долгой дороги я начинаю сходить с ума.

Я ждал Николаса Дженкинса так долго, насколько хватило терпения, но в конце концов, ушёл к себе в купе. Он так и не появился. Может быть, поезд останавливался, пока я спал, и Дженкинс просто сошёл? Я зашторил окно, скинул ботинки и снова лёг в постель. Меня одолевали всевозможные догадки, почему Дженкинс до сих пор не появился. Варианты приходили от совершенно сумасшедших до вполне себе сносных.

Наблюдая за игрой воображения, я не заметил, как задремал, но прежде чем окончательно провалиться в сон, мне снова слышались голоса за стеной:

– Что мы теперь будем делать, Джонс?

– А ты как думаешь?

– Бежать?

– Разве есть другой выход? Я его не знаю.

Снежная западня

В дверь настойчиво стучали. Я не сразу понял, что мне это не снится, а потому медлил. Звонкие удары отдавались коротким эхо в купе и протяжной пульсирующей болью в висках.

Это заставило меня немедленно впустить визитёра. Им оказалась Лиззи Льюис.

– Габриэль, – девушка впервые опустила глаза, чтобы не смотреть на меня прямо, – я вынуждена снова Вас побеспокоить.

– Что случилось? Почему мы не едем?

– На путях завал, – робко сообщила Лиззи. – Все стюарды вышли. Даже мистер Дженкинс взялся за лопату, – её щеки покрылись румянцем, мисс Льюис нервно теребит в руках перчатку.

Во мне всё ещё горело чувство стыда перед этой юной леди – и что на меня нашло? – я в порыве приобнял Лиззи, но почти сразу отстранился. Стыд сменился неловкостью, но отчего-то я стал счастливее.

Девушка оторопела, во все глаза глядя на меня.

– Простите, мисс Льюис, – выдавил я.