Истинная для чудовища

Из чащи показались янтарные глаза, и через мгновение на поляну вышел большой серый волк. Он осторожно подходил ко мне, будто бы боялся напугать. Но мне было не страшно: в глазах животного светился разум, как у человека. Он не был настроен агрессивно. Казалось, ему просто интересно, что за гостья к нему пожаловала. Мягкая поступь зверя была практически неслышна. Он подошел вплотную, взглянул на меня и уткнулся носом в мои колени. Я потянулась к нему пальцами и погладила загривок, на что волк одобрительно заурчал и прижался ко мне еще сильнее.

– Так вы уже познакомились? – прозвучал голос за спиной, заставив меня резко обернуться.

Киро стоял и мягко улыбался мне, но в глазах застыла тревога.

– Это твой друг? Он чудесный! – Я еще раз погладила волка, и тот нехотя отошел к своему хозяину.

– Это Амико. Мой помощник и настоящий друг. – Волк кивнул, как будто соглашался с каждым словом Киро, и что-то рыкнув, скрылся в чаще за моей спиной.

– Куда же он? – Я отвела взгляд от того места, где только что скрылся Амико, и вопросительно посмотрела на фавна.

– Лес огромный. Нужно же кому-то следить за порядком. – Киро пожал плечами, сел рядом со мной и без предисловий спросил:

– Что тебе сказала ведьма?

Я застыла, удивленная столь резкой переменой темы. Но от Киро мне ничего скрывать не хотелось. Может, он единственный, кто в состоянии понять меня. Поэтому я прокашлялась, сглатывая вставший в горле комок слез, и тихо сказала:

– О родителях. Она показала мне мое прошлое.

Фавн молчал. Я понимала, что он ждет продолжения и каких-то подробностей, но все, что я могла сейчас сказать, это пара фраз.

– Они любили меня и совсем не хотели бросать. На нас напали, и им пришлось спасать меня. Я не знаю подробностей, не знаю кто они и как оказалась в лесу, когда дедушка нашел меня, но это не важно.

Киро придвинулся ближе и тепло обнял меня, не перебивая. А я с удивлением обнаружила, что стало намного легче, когда я решилась поделиться с кем-нибудь тем, что давно болело в душе.

– Важно то, что я чувствовала себя всю жизнь брошенной. Чувствовала свою причастность к крови малодушной женщины и гадала, неужели я такая же? Неужели и я смогла бы бросить своего ребенка на верную смерть? И не чувствовала в себе этого… Теперь же все стало на свои места.

Фавн кивнул и молча зарылся носом в мои волосы.

– Это удивительно. Я очень рад за тебя. Но в том, что тебя не бросали, я был уверен.