Вдаль и вдаль ведут дороги. Путешествие двух братьев

Это просто канатная дорога. Ерунда, ведь правда? Если не считать, что это «Лиса» – самый высокий утес в мире, доступный для подобного «прыжка», а не обычная канатная дорога. План заключается в том, что я разбегусь – да, разбегусь! – по этой скрипучей доске и брошусь вниз, отдавшись на милость не внушающей доверия веревочки, которая привязывает меня к канату. А потом – почти сразу – канат просто кончится. Он кончится. Я упаду с него и – в идеальном мире – меня подхватит другой канат, на котором я пролечу еще порядка 450 метров по воздуху – как бы пугающе это ни звучало – до другого утеса, и все 200 метров над камнями и рекой на дне, как я теперь понял, самого отвратительного каньона, какой я имел несчастье лицезреть в своей жизни.

Стоп, подождите. Упаду?

К настоящему времени я уже совершил несколько «прыжков» с креплениями и всем, что полагается, так что это для меня, скажете вы, пара пустяков. Именно так я и думал. Канатная дорога, какие сложности? И вот оказалось, что много сложнее набраться смелости разбежаться с утеса, чем шагнуть (пусть и без особого энтузиазма) с платформы для банджи-джампинга.

Но это не будет «пробегом». Это сползание. Падение. Предполагается, что я по доброй воле забрался на этот утес, прекрасно понимая, что спуск по канатной дороге похож на падение. Кто при этом думает о таких глупостях?

Не буду врать, мне до жути страшно.

– Крикни «Майк!», когда прыгнешь, – раздается сзади подбадривающий вопль.

Майк.

Вот почему я здесь.

Я здесь ради Майка.

Потому что Майк умер.

Если ты прочел аннотацию, ты уже немного знаешь про Майка. Майк был моим братом. Он умер от болезни моторных нейронов и оставил мне список своих предсмертных желаний, которые я должен был выполнить от его имени. Я до последнего понятия не имел, что там, но, если я скажу, что свергнуться в каньон оказалось еще не самым трудным из того, что он заставил меня сделать, ты поймешь, что его обычно вдохновляло.

– Просто кричи «Майк!» на бегу, – посоветовал другой голос.

Я все понял. В этот момент леденящий страх отступает, и я чувствую Майка. Будь он здесь, дал бы мне сейчас по шее. Я уже использовал все свои показные уловки по дороге сюда, куражась, ерничая, – делая все что угодно, только бы не думать о том, что мне предстоит.