Черная вишня

Наложниц может быть несколько, – объяснили мне как ребенку. – Одной женщине трудно нести бремя страсти мужчины, она может быть нездорова, не в настроении или носить дитя. И если мужчина может поднять детей от многих женщин, то почему бы ему не сделать этого.

И все это с улыбкой и чувством такой непоколебимой правоты.

Неожиданно Амир шагнул ко мне, и, отшатнувшись, я уперлась в стену. Горячие пальцы скользнули по моей скуле, подхватили локон, заправляя его за ухо. Опускаясь, задели шею, пустив этим прикосновением россыпь мурашек.

Амир с удовольствием глянул, как на моем вскинутом предплечье поднялись волоски. Его самодовольная улыбка заставила меня опомниться:

– Мне вот интересно, а попирать законы гостеприимства в доме, хозяева которого тебя приняли и предложили пищу, оскорбительно относиться к другим гостям, более того, к чужой женщине, – это тоже как-то красиво обосновано?

Ну хоть улыбка эта с его лица сошла. И я собралась закрепить успех.

– Если это все, то я пойду.

 – Я решительно шагнула к выходу.

Амир посторонился.

До покоев домчалась пуганой ланью. Вот пришла беда, откуда не ждали! И чего хочет? Хотя чего именно хочет – понятно, да и замуж он не предлагал, так что никаких иллюзий. Нашел дурочку. Насколько проще быть невинной девушкой, тело еще не знает сладостных удовольствий и реагирует спокойнее. Не отзывается дрожью на ласку. По-моему, у меня просто давно не было личной жизни. Или воздух здесь такой.

За завтраком не оказалось шаисы Тарис.

Чай с ароматными булочками пили только Кари и еще две леди, имен которых я не запомнила. Амира тоже не было, это меня немного успокоило.

– Не знаю, что ты сделала с матушкой, но она не спала полночи. Сегодня как встала, вызвала управляющих. И опять сидят в кабинете, что-то считают. Кстати, звала тебя к себе после завтрака, – прошептала мне младшая Тарис.

На что я пожала плечами и действительно отправилась в кабинет.

Шаиса Галиана смотрела на меня напряженно и внимательно несколько минут.

Я молчала, она тоже. Наконец, отослав из кабинета своих помощников, заговорила:

– Я сразу поняла, что к роду Барас ты не имеешь отношения, но никак не могла раскусить, кто же ты. У тебя прекрасное образование, неплохие манеры, есть свое мнение. Я не буду выпытывать правду. И я не лезу в дела сына, ему виднее. Если захочешь – расскажешь сама.

Я благодарно кивнула, поскольку действительно не знала, что стоит рассказывать.