Черная вишня

Встретили нас триумфально, в лагерь мы входили в настороженной тишине, а потом посыпались смешки:

– Шер! Ты выловил себе русалку?

– Они, говорят, страстные, зови, если не справишься!

– Капитан, на какую удочку ты ее поймал?

Под общий хохот мы дошли до транспортного средства. Колымагу рассмотреть толком не успела, меня посадили в просторное чрево на мягкий диван. И забыли на целый час.

За это время я успела: обследовать темное нутро, подсвечивая себе зажигалкой, ощупать все, до чего дотянулась, вдоволь налюбоваться в окошко, как разбивают лагерь, стреноживают лошадок с торбами овса на мордах, продумать десяток вариантов развития событий один другого хуже, наметить план побега и уже собраться его реализовать.

Останавливали меня лишь мысль о том, что ночью я далеко не уйду, и сногсшибательный запах похлебки. Последние минут пятнадцать я наблюдала, как мой пленитель и какой-то светловолосый парень бродят по дуге вокруг лагеря от скалы до скалы и размахивают руками. С их пальцев срывались искорки и впивались во все более заметную мерцающую пленку, которая отделяла нас от ночного леса.

Наконец Шер появился около повозки и нырнул внутрь. Транспорт качнулся.

– Прошу прощения, что заставил даму ждать, – произнес он без особого раскаяния. – Что в темноте сидишь?

– Так фонаря не дали, – удивилась я вопросу.

– А это что? – Шер потер пальцем рельефные трубки на боковых стенках, отчего те мягко засветились.

Наверное, в глазах у меня была бездна недоумения, и новый знакомый это заметил.

– Из какой глуши ты явилась, что не знаешь, как пользоваться светильниками?

– Знаешь, это очень долгая история, – замялась я, размышляя, сочтут ли меня душевнобольной, если я заговорю о других мирах, и комфортные ли тут лечебницы для психов.

– А мы никуда не торопимся. – В голосе Шера мне послышалась ирония.

– Ни слова, пока не поедим! Сухари, грибы, лягушки, клубни, трава… Я, между прочим, дико голодная, и учти, вот такой голодной жизнью я не дорожу! – не выдержала я.

А Шер явно прятал улыбку, рассматривая меня, нахохлившуюся на диване в огромной куртке. Точно, уголки губ едва заметно подрагивали. Тут в дверь стукнули, и запах еды стал явственно ближе.

Светловолосый, что ходил вдоль лагеря, размахивая руками и ставя щит, принес нам пару мисок густой наваристой похлебки и какие-то лепешки. Улыбался при этом так, что я себя даже как-то неловко почувствовала. Рука сама потянулась волосы поправить.