Осколки магии

Это была ее мать?

Осколок опускался все ниже и ниже. Я быстро наклонилась, чтобы перевернуть его. Ведь вчера дома у дяди Эдгара получилось так, что мне открылся еще один аспект истины. Но когда я на этот раз перевернула осколок кристалла на обратную сторону, никакой правды там не было.

Вместо этого я почувствовала только давящую лавину вины, когда Грейс дрожащими руками схватила кольцо и медленно надела его себе на палец.

– Скажи, Джун, ты не хочешь присоединиться к нашему разговору? – укоризненно спросил Грейсон.

– Конечно, – пробормотала я, пытаясь взять себя в руки, хотя смесь боли и вины, которую я чувствовала в осколке истины, все еще давала о себе знать.

– И? – Грейсон выжидающе посмотрел на меня.

– Что «и»?

Он закатил глаза на мгновение.

– Ты спросишь бабушку Лили, может ли она предсказать тебе будущее?

Лили покачала головой, но при этом бросила испытующий взгляд на Брук и Грейс.

– Не делай этого, – сказала она, понизив голос. – Бабушка ненавидит, когда люди считают, что она может это делать.

Грейсон тяжело вздохнул.

– Ну вот, ты только что испортила мне удовольствие. Раз уж я не могу пойти с тобой, небольшим утешением для меня стало бы, если бы твоя бабушка слегка прокляла Джун.

Какое-то мгновение мы с Лили просто смотрели друг на друга.

– Нельзя просто так слегка проклясть человека, – сказала Лили с такой серьезностью, как будто это была всем известная вещь.

– Вот несчастье, – сказала я, прежде чем повернуться к Грейсону. – А почему ты сегодня не пойдешь с Лили? – спросила я, хотя точно знала, что Лили специально устроила встречу с бабушкой так, чтобы Грейсон не успел.

– Театральная премьера. Каждый раз одно и то же. Моя мать считает, что ей принесет удачу, если я приду хотя бы на репетицию.

Я сделала глоток воды.

– Звучит мило, в конце концов, ты своего рода талисман.

– Серьезно, Джун? – фыркнул Грейсон. – Они играют новую постановку «Сна в летнюю ночь» Шекспира. И я скажу тебе, что если ты видишь, как твои родители прыгают по сцене в колготках, то это не сон в летнюю ночь, а просто кошмар.