Осколки магии

Я не могла сказать, насколько тесно все это было связано с Кеннетом, которого упоминал дядя Эдгар, потому что даже не знала, кто он такой. Бывший возлюбленный? Хороший друг? Или даже ребенок, которого она потеряла?

Кем бы ни был, он, похоже, сыграл большую роль. Я пыталась рассмотреть все варианты. Возможно, печаль тети Катарины была как-то связана с проклятием, которое якобы лежало на нас. Или, может быть, она просто впала в депрессию. Я слышала от Бетти, что тетя Катарина умерла от сердечной недостаточности, но так ли это на самом деле?

– Ты же знаешь, что шотландское фирменное блюдо на твоей тарелке – это овечий желудок, начиненный потрохами? – сказала Лили Грейсону.

– Конечно, я это знаю, дорогуша. И это очень вкусно. – Грейсон облизал губы, прежде чем вытереть рот салфеткой. – С тех пор как Джун осчастливила директора, вернув ему его корону, он, по-видимому, тратит больше денег на нашу школьную столовую.

– Даже не знаю, чего тебе не хватало, – сказала я, вспомнив о нашей школьной столовой во Франкфурте, где было значительно меньше выбора. – Мне и раньше здесь нравилось. Впрочем, до этого было еще и не так многолюдно. – Раздраженно, я закрыла глаза, когда меня снова окликнул проходящий мимо ученик. Грейсон, Лили и я захватили последний свободный столик на шестерых, что было прямо-таки героическим подвигом в переполненном кафетерии.

– Я и раньше считала, что еда неплохая, – сказала Лили, которая выбрала салат из лапши с большим количеством майонеза.

Вилка Грейсона остановилась на полпути ко рту. Он смотрел на нее с недоверием.

– Не знаю, где ты была в последние несколько лет, но пирог с рыбой несколько недель назад вообще не имел никакого вкуса, – он сделал многозначительную паузу.

– Даже сейчас? – Лили вздохнула, потому что Грейсон не мог не указать на ее клептоманию. – Настоящий позор, что я не могу украсть твое чувство юмора. Потому что его просто не существует.

Грейсон бросил салфетку в Лили, и я усмехнулась. Впрочем, улыбка сразу исчезла с моего лица, когда я увидела двух девушек, направляющихся на единственные свободные места, которые, к сожалению, были именно за нашим столом.

– О нет.