Хрустальный мир

Белокурая горничная, видимо, была занята тем, что вытирала картину. Она раздраженно закатила глаза и преувеличенно яростно взмахнула метелкой для пыли перед носом Бетти.

– Вот так правильно?

Закашлявшись, кухарка отступила на шаг.

– Ну погоди, когда я расскажу об этом мистеру Бофорту…

– Чего вы не сделаете, – раздраженно прервал кухарку Уилфред. Увидев меня, он быстро подошел ко мне через прихожую, чтобы забрать у меня куртку. Однако на этот раз высокий дворецкий не одарил меня своей обычной улыбкой. – Не стоит беспокоить хозяина дома своими ссорами, – сказал он, обращаясь к Бетти.

– Разве это неуместно? – Бетти уперлась кулаками в бедра и впилась взглядом в Уилфреда. – Мэри не мотивирована и неряшлива. Когда ей нужно пропылесосить комнату, она лишь раз водит пылесосом вокруг мебели, а не передвигает ее. И я уверена, что она никогда не расправила ни единой складочки на диване.

– Да уж конечно, – прошипела Мэри.

– Ах, не ври, – сказала Бетти, прежде чем скрылась на кухне.

– Как давно это происходит? – спросил Престон, входя в дом за мной.

– Уже несколько часов, – коротко ответил дворецкий, протягивая руку к его куртке. – Вам понадобится что-нибудь еще?

Его тон подразумевал, что он предпочел бы, чтобы нам больше ничего не понадобилось, поэтому я покачала головой. Престон сделал то же самое.

В этот момент из гостиной вышел Блейк. Похоже, он тоже приехал совсем недавно, так как все еще был в своих дорожных ботинках, в руках у него был наполовину полный стакан.

– Наверху тоже не лучше, – объяснил он, глядя на меня.

В следующее мгновение я поняла, что он имеет в виду, потому что с верхнего этажа доносились возбужденные голоса дяди Эдгара и какой-то женщины.

– Папина новая подруга? – спросил Престон. Он, видимо, счел идею Блейка удачной и тоже отправился в гостиную, чтобы принести себе чего-нибудь выпить.

– Без понятия, – Блейк безразлично пожал плечами.

– Не могу поверить, что ты сохранил все ее вещи, – отчетливо раздался женский голос с верхнего этажа.

– Не могу поверить, что ты так волнуешься по этому поводу! – сердито возразил дядя Эдгар, появившийся у балюстрады позади нее. Хотя его щеки покраснели от гнева, в целом он выглядел бледнее обычного.