Игры порочной крови

Влиять на эти громады, вздымающиеся и опадающие в своём мерном ритме, у меня не получалось. Арван ввалился в каюту мокрый насквозь, когда черный от обложивших небо туч день сменился окончательно чернильной ночью, всё так же наполненной качкой, скрипом такелажа и рёвом стихий.

– Всё, теперь очередь Криса, – выдохнул он, ероша и так встрёпанные мокрые волосы, – Я выжат.

Мог бы и не говорить, залегшие под глазами тени и общий изможденный вид были вполне наглядны.

Сделала поярче магический фонарик, болтающийся на оставшемся целым крюке.

Мужчина отхлебнул несколько добрых глотков из бутыли, прыгнул под приглашающее поднятое мною одеяло. Еще и меня сгреб, прижал к себе, утыкаясь в волосы.

– Тёплая, – я вздрогнула от ледяных прикосновений.

Впрочем, скоро он начал отогреваться. Обнял меня еще плотнее, запустил ладони под тонкий свитер, который я не решилась снимать и, кажется, уснул.

Проснулась от того, что меня почему-то убрали от печки. Или печку от меня. Приоткрыла глаза, чтоб увидеть, как обнаженный мужчина присев на корточки перед стулом обреченно глядит на обтёкшие, но не высохшие вещи. С его прихода прошло от силы несколько часов. Мотало нас нещадно.

Сквозь ресницы следила украдкой, как в свете магического светляка перекатываются мышцы плеч, когда он шевелил руками. А потом я даже дышать перестала.

От одежды пошел пар. Мой сногсшибательный любовник полон сюрпризов. Обладатели власти более чем над одной стихией были редкостью. Высохшие первыми штаны задубели от соли, и теперь Арван взирал на них с почти детской обидой, а потом начал методично мять. Разве что о стол не постучал. Я хихикнула. Он обернулся.

– Не говори никому.

– Понимаю, – я выпуталась из одеяла, коснулась ногой ледяного пола.

– Там Кристон один, а участок сейчас сложный, – в этом я ничуть не сомневалась, как и в том, что резерв он не успел восстановить и на треть за время сна.

– Мне… страшно, – и зябко обхватила руками плечи, в уголках глаз блеснула влага.

Да, я это был запрещенный прием. Но действенный. Заскорузлые штаны были тут же отброшены, а я оказалась заключена в объятия и поставлена ногами на теплую постель.

– Тише, не бойся. Мы справимся.