Глаза истины: тень Омбоса. Часть 1. На тропе возмездия

Его удивляло то, как легенда о братоубийстве заставила целую группу людей фанатично следовать за её главным фигурантом.

– Члены братства полностью оставляют свою прошлую жизнь, – пояснил потомственный немец. – Они должны отречься от нашего мира, чтобы полностью отдаться служению своему повелителю.

Ковальский очнулся от собственных мыслей и строго посмотрел на Ратцингера:

– На что они готовы ради него?

– Как он и сказал, на все. Даже на самоубийство, если оно совершается ради достижения поставленной цели.

Террористы-смертники – начальника это не обрадует…

Тем временем Ряховский продолжал допрос. Он перепробовал все способы: вопросы-ловушки, уговоры, предложения сделки, даже рискнул прибегнуть к угрозам. Сеттит был непреклонен и лишь смеялся над попытками федерала получить у него информацию. Ковальский никогда не видел Ряховского в таком состоянии: у него ходили желваки, на виске вздулась вена, начальник едва ли не скрежетал зубами. Он привык, что при одной только демонстрации красных корочек ФСБ подозреваемый уже трясся от страха и все выкладывал практически с двух оборотов.

Наконец Ряховский взял тайм-аут: ушел в дальнюю часть комнаты, ближе к двери, прислонился к стене, скрестив руки на груди, и стал сверлить подозреваемого взглядом.

– Для чего вы все это делаете? – прервала молчание Марго.

– О-о-о-о, – протянул культист. – Отродье заговорило? А я думал, этот горе-следователь тебе язык вырезал, чтобы выбить из тебя правду.

Ковальский видел, как Марго стиснула кулак под столом, но сдержалась. Как ему показалось, это не укрылось и от сеттита.

– Он их обоих задирает, сбивает с толку, – сказал Ковальский Ратцингеру. – Он прекрасно понимает, что нам реально нечем на него надавить, и пользуется этим. Мы не знаем его имени, адреса проживания, прописки, гражданства. Ничего.

– Как я вам и говорил, сеттиты полностью оставляют прежнюю жизнь.

– Почему он так к ней обратился? Они же даже не знакомы!

– Как я уже говорил, в рядах Ордена женщин нет и путь им туда заказан.

Ковальский слушал его вполуха. Краем глаза он вовремя успел увидеть, что на лице сеттита изменилось выражение. Как будто он узнал Маргариту и сам этому удивился. Но то было всего мгновение, поэтому Ковальский не мог ручаться, что был прав. В любом случае сеттит сейчас смотрел на Марго совершенно иначе.