Крах черных гномов

Взвешивал: есть ли шансы на успех? Вздохнул, притушил окурок и вышел в туалет. Надо во что бы то ни стало сфотографировать документы. Конечно, выкрасть папку проще, но тогда гитлеровцы перегруппируют свои силы, и документы потеряют всякое значение. Нет, сделать все необходимо так, чтобы никто не заподозрил, что бумаг коснулась чужая рука.

Когда ужин закончился, Петро попрощался с фрау Ирмой и, спустившись в вестибюль, незаметно прошел в узкую дверь, которая вела к черному ходу. Он превосходно знал расположение комнат в особняке: как-никак стал своим человеком в доме! Поднялся по крутой винтовой лестнице на третий этаж, где размещалась прислуга, и небольшим коридорчиком пробежал в библиотеку.

Дверь библиотеки осталась открытой, и сюда доносились голоса из гостиной. Послышался тонкий искусственный смех фрау Ирмы, потом густой бас – вероятно, оберст, – он благодарил за приятный вечер.

«Если оберст прощается, значит, гости разъезжаются», – решил Петро.

Вскоре с улицы донесся шум заводимых моторов. Еще несколько минут – и все затихло. Губернатор стал кого-то распекать, но вот вмешалась фрау Ирма, и он успокоился. Потом хлопнула дверь, – наверно, супруги отправились в спальню.

Неожиданно на лестнице началась какая-то возня, кто-то перешептывался, приглушенно смеялся…

– Зайдем сюда, – уговаривал мужчина, увлекая собеседницу в библиотеку.

– Что вы? Как не стыдно? – отвечала с игривой строгостью женщина. – Что вы от меня хотите?.

В ответ приглушенный голос Рехана:

– К чему вопросы, моя ласточка?! Пойдем к тебе!..

– Нельзя… – возразила, судя по голосу, молоденькая горничная губернаторши.

– Не пожалеешь, – шептал Руди.

– Погодите… – горничная подошла к окну и выглянула на улицу.

Она стояла так близко, что Петро мог дотронуться до нее рукой. Сделай она еще шаг в сторону – и натолкнулась бы на него.

– Смотрите, вокруг полно часовых… – Почему-то именно это ее успокоило, и она шепнула: – Я пойду вперед, а вы потом…

Парочка тихо удалилась, и Петро смог перевести дыхание.

Медленно протянулся еще час. Все в доме замерло. Лишь громко тикали большие старинные часы в гостиной. Петро снял туфли, вытащил из заднего кармана маленький бельгийский браунинг и пробрался к лестнице.

Шел, не слыша собственных шагов. Наконец – порог гостиной.