Бабай всея Руси, или Операция «Осень Патриарха»

], видимо, подумал разведчик и сделал так, чтобы не такой уж и крупный чиновник вдруг оказался с ним в одной компании на горнолыжном курорте.

Сам Рустамов не знал тогда и не знает теперь, было ли это их знакомство, взаимная симпатия и решение двигаться в сторону его губернаторства в Бабайской области тщательно спланировано Наружкиным или присутствовал тут элемент случайности. Но это только придавало «старшему товарищу» таинственного флера и отбавляло решимости спорить с ним, о чем бы то ни было.

Так или иначе на наследие Бабая нарисовалась тогда со всей отчетливостью конкурирующая фирма.

Методы конкурентов отличались друг от друга кардинально. Им еще предстояло познакомиться с другими претендентами на бабаевский трон и узнать, чье кунг-фу в итоге оказалось сильнее.

По закону или по совести

Претендентом номер один на бабайский трон был, само собой, тот, кого хотел видеть своим преемником сам Бабай. Роман Желтокнязев уже был объявлен преемником стареющего лидера и назначен премьер-министром областного правительства.

Но крылья Роману едва не подрезали прямо на взлете. За пару дней до подписания указа об этом назначении к Бабаю записался на прием генерал Асмодеев…

Генерал был старорежимным силовиком. Исключительно интересной личностью исчезающего вида. Главной целью его жизни было – служить. Именно служить, а не работать в органах. Служить, как верный пес служит своему хозяину.

«Что за времена наступили? Служить некому», – опрокинув третий подряд стакан коньяка, со слезами на глазах сказал Асмодеев однажды, когда понял, что его и Бабая власть кончилась.

Пусть не де-юре, но де-факто уж точно. Губернская элита обмельчала, стала лишь тенью столичной и не вершит больше судеб миллионов людей.

Своей работой он считал силовое обеспечение именно такой, вершащей миллионы судеб власти. Он был профессионалом высшей возможной пробы. Он знал все обо всех. О каждом чиновнике. О каждом коммерсанте. О каждом уголовном авторитете.

Но это не означало, что он с утра до вечера носился с дубиной за всеми по всем известным ему поводам.

Он понимал, что человек (в том числе и чиновник) – грешен, а законы – слишком строги. «Был бы человек – статья найдется», – любил говаривать он расхожую фразу, будучи на собственном жизненном опыте уверенным ровно на 100 % в ее буквальном семантическом наполнении. И считал, что если за буквально каждое нарушение закона посадить каждого, то сядут все 4 миллиона жителей Бабаестана.