Пустота

Ничто не выдавало в нем помешательства наукой, кричащего превосходства над миром или ненависти к нему.

– Видите эту папку? – она раскрыла пластиковый скоросшиватель с парой листочков в нем. – Это вся объективная информация на вас, что есть у полиции. Паспортные данные, права, место учебы и последнее место работы. Которое, к слову, оканчивается 2006 годом. С таким послужным вас и без наркотиков брать можно было! Шучу, – добавила она после короткой паузы.

– Надеюсь, – с едва уловимой иронией произнес подозреваемый.

(«Чертовски хорошая идея! – подумала про себя Солнцева, пожалев, что для тверского отделения полиции такой прибор был недоступен. – Это ваш блеф, товарищ безумный ученый?»)

– Идея интересная, – вновь помолчав немного, согласилась она, – только вот полиграф не считается доказательной базой.

– Жаль, – цокнул Вячеслав.

– Жаль, – цокнула в ответ Солнцева. – Пусть без полиграфа, но расскажите мне о себе.

– Проще будет если вы спросите сами, Катерина, – без промедления ответил он. Казалось, Северскому вообще не требуется время, чтобы ответить, словно он знал свою роль и выдавал заранее написанный текст. – Мне самому неловко решать, что рассказать. Но я обещаю говорить вам правду и только правду, – он поднял правую руку, будто клялся на библии.

– Что ж, давайте попробуем!

Северский чем-то напоминал ей Лебедева – чуть старше, заметно живее, а в остальном – такой же уверенный, проницательный и спокойный.

– Расскажите, Вячеслав, на что вы живете, если последние пятнадцать лет вы без официальной работы, а коллег у вас нет? Я не налоговая служба, мне сказать можно.

– На оставленное нам наследство и доходы с него, – последовал вновь быстрый ответ.

– Т-ц! – недовольно цокнула она. – Опять плохо!

– Разве? – неискренне удивился он.

– Посудите сами, Вячеслав. Дохода официального – нет, контактов социальных – нет… Все условия, чтоб заниматься наркотиками.

– Но это не так, Катерина.

– Надеюсь.

Они вновь улыбнулись друг другу. С улыбкой этой в груди Катерины что-то екнуло. Для любви с первого взгляда сердце ее было уже слишком опытным, закаленным.