Пустота

 – Согласись, это странно – сделать обитаемый подвал как можно дальше от дома.

– Соглашусь.

Лебедев облетел таинственный вход с разных сторон и, убедившись, что ничего больше они там разведать не смогут, дал дрону команду возвращаться к точке запуска.

– Закончили, думаю, – он опустил пульт и обратил взор на сидящую на пригорке Солнцеву.

В легкой тканевой ветровке она съежилась от холода, обняв себя обеими руками. Замерзшее лицо ее болезненно побледнело.

– Черт, Катя, да ты ж продрогла вся! – он опустил пульт и спешно расстегнул свой толстый шерстяной пиджак.

Лебедев прижал ее посильнее к груди, насколько хватало ширины, окутал своим пиджаком и обнял поверх, дабы борты его не разъехались. От неожиданной близости щеки ее вмиг покраснели, но, не будучи видимыми Ивану, вскоре потухли.

Солнцева опустила сложенные на своей груди руки, прижалась к нему еще плотнее, осторожно обвив освободившиеся конечности вокруг мужской талии.

– Хорошо, – дрожащим голосом пробормотала она.

Под прикрытием дружеского согревания Катерина ощутила сильное сексуальное возбуждение. Она чувствовала, как губы ее непроизвольно приоткрываются, а голова уже поднимает их, чтобы приблизить к шее обнимающего ее мужчины.

– Совсем замерзла, – вовремя спохватилась она, уткнув свой холодный нос ему в ключицу. – Не заболеть бы…

– Теплее становится хоть? – обычным, но, как ей тогда показалось, мягким голосом спросил Лебедев.

– Да, отлично, Вань, ты меня спас прямо.

– Хорошо, – произнес он, наблюдая, как летательный аппарат садится в паре метров от них. – Дрон вернулся, через минутку выдвигаемся.

– Как скажешь, – Катерина еще сильнее уткнулась в его шею носом и закрыла глаза.

Много позже, уже после того, как одетая в его пиджак, она дошла до машины, после того как вернулась в отель, склеила из записи фильм и залезла в остывшую постель, только после этого Солнцева поняла, что совсем не стыдится произошедшего, своих желаний, которые еще пару дней назад казались бы ей ужасными.

Немного поразмыслив, Катерина была удивлена еще больше, обнаружив, что Лебедев при этом не стал фокусом ее желаний. Словно он, являя собой один из примеров нового мужа и нового отца, отворил запретную ранее дверь, а сам отошел в сторону.

– Трындец! И почему я себя так зашорила? – спрашивая сама себя, недоумевала Солнцева.