Бабай всея Руси. Или особенности уездной демократии

Первым заикнулся о том, что его руководитель не Бабай, а Борис Николаевич, глава местного Верховного суда. Поводом для демарша стал приказ Бабая решить какое-то очередное дело, как он велит. Совершенно обычная, в общем, практика для тех времен. Видимо, что-то в приказе было такое, что уж совсем судье делать не хотелось. Ну да что именно это было – не знаю, а врать не буду.

В регионе сразу же началась серьезная кампания в СМИ на тему коррупции в судебной системе. Сфера, где в суде обнаружилась коррупция, подобрана была довольно быстро – это оказался процесс сборки мебели для кабинета председателя суда.

Корреспонденты в яростно-обличительных материалах ясно давали понять, что ниточки ведут к самому Верховному судье. Который – страшно сказать! – нанял на эти мелкие хозяйственные работы в здании суда собственного сына с однокурсниками. И заплатил ему из казны, сейчас уж не вспомню сколько, долларов 50, наверное.

Местная общественность, конечно же, не стерпела. Ее порыв поддержала даже передача Первого канала «Человек и закон», ведущий которой г-н Пиманов был оскорблен в лучших чувствах умыкнутым из республиканской судейской казны полтинником, презрительно вопрошая – имеет ли моральное право такой судья руководить судейским корпусом республики? Возмущались и другие федеральные СМИ – как же пройти мимо плохо лежавших 50 долларов…

Дым от процесса быстро достиг и самого дедушки Ельцина.

Но другие судьи в республике в основном решили, что хоть по Конституции подчиняться судьи и должны только закону, а не Бабаю, но жизнь сложнее конституций, а председатель их, не пойми зачем, и сам залез под каток, и их еще за собой потащил. Особенно загрустили те, кто стоял в очереди на жилье от хозяина региона, поняв, что своих 16-ти аршин ждать им теперь и не дождаться. В общем, зачастили подчиненные председателя в Белый дом.

Так-то оно так, но звоночек для Бабая тогда прозвучал. А после начала путинской эры прозвучал и набат.

«Республика не отдаст чужакам своих завоеваний!»

В начале двухтысячных Бабай начал понимать, что что-то идет не так.

Власть Путина становилась все более прочной, все реже губернаторы стали возражать новым московским руководителям с питерскими корнями.