Одна душа на двоих

Он сел на деревяшку, подвинул ее, чтобы кольцо Лаллака встало над туловищем Гахтага, посмотрел на Шенне.

Та, насколько он мог видеть, крепко сжав руки между коленей, напряженно за ним следила. Талик улыбнулся. Теперь, когда задача минимум по собиранию листиков Яра была выполнена, можно было подготовиться и к Совету.

Старейшины явились сразу все, с ними Фарине, три их помощника и высокая хмурая женщина – супруга покойного Яра. Распорядились положить малым кругом девять бревен, расселись. Покряхтели, похмыкали.

Первым взял слово Яр Минжур, равный остальным по голосу, но не по возрасту и авторитету.

– Итак, мы здесь, чтобы судить Талика. За смерть, что он нанес Гахтагу… Яру, – старейшина тяжело вздохнул. – Заслушаем сначала, как же дело было. Аржан, – Яр повелительно махнул ему своей испещренной морщинами ладонью.

– К тому моменту, – нервно начал Аржан, – все дары большие… уже мы опознали. Могли закончить так… но, как и в прошлый праздник, Яр Гахтаг урок защиты… решил для ополченцев дать.

Шенне скривилась.

– Так прямо поучать? – усмехнулся Яр Муган, довольно откинувшись на локти назад, насколько позволяла ширина лежащего под ним бревна.

– Ну, как бы да, – смутился Аржан. – Хотя Яр даже похвалил его.

– Нам ясно, продолжай!

– Затем мальчишка заявил, что Яра… смог одолеть бы сам. Яр не поверил, приказал напасть. И после быстрый серп его сразил.

– Ты, Фарине, – старческий голос Минжура обратился к молодой воительнице, – все так и было?

– Все так, но, кажется, мы упустили… Талик сказал, что мог бы победить… с условием, что тот беспечен так же будет. Как с первыми пятью, – девушка поправила кудряшки и опустила глаза.

– А он беспечен был? – поднял уставшую бровь Яр Минжур.

– Он принимал удары и не уклонялся, – бойко отчеканила она. – А значит, да, беспечен все же был!

– Яр действовал, учитывая мощь врага! Там больше и не нужно было! – негодуя, вмешался бывший второй защитник.

– Аржан, – наконец, заговорил и Яр Багур, очевидно, пребывавший в прескверном настроении, – ты знал ведь, что нельзя сейчас без спросу говорить. И все же…

– Я прошу прощенья.

– Просить не стоит. Наказан будешь ты столов уборкой. Вернемся к делу.