Одна душа на двоих

Они уже не в первый раз совместно рассуждали о важных для обоих действиях, каждый уже более-менее знал свои роли.

– Свободы больше до прибытия отца, – первым начал Талик высказывать за и против.

– Всего на пару лун, – роль девушки в таких случаях, как правило, сводилась к нарочито более беспристрастному и критичному восприятию. – Не так уж много.

– Не допустить его в наш дом.

– Хотя их брак – это не так уж точно.

– Согласен, лишь опасность есть, – как бы то ни было, слухи оставались лишь слухами.

– Но Альма может ведь и потерпеть. Ее страдания малы, еще ничтожней наши.

– И верно. Но опасность есть и нам. Смотри, – оживился юноша, найдя наконец крепкий аргумент, – сперва он выгнал Рахму… Дальше – папу выслал. Яр устраняет всех, кто разделяет его с мамой. Выходит, следующие – мы, Нояна, Дафна.

В итоге подростки решили, что устранение Яра Мугана является для них лучшим вариантом – много лучшим, чем альтернативные ему подчинение или бегство.

– Но лучше б отвернулся он от мамы сам, – изрек Талик саму очевидность.

– Конечно, но «шафранового платья» слишком много, – подмигнула девушка.

– Чего, Шенне? Не понял, объясни.

– Ей нравится сиять, ему – сиянье. Никто не хочет что-то изменить.

Оставалось лишь выкручиваться самим – придумывать план убийства, из которого они при любых обстоятельствах вышли бы из воды сухими.

– Помнишь пригорок по пути к Нояне?

– Конечно, недалеко от ручья.

– Там можно спрятаться и выждать Яра. Свести его с дороги в рощу, там убить.

Дорога к ферме Нояны была тупиковой, и оттого безлюдной. Вероятность за раз встретить там и старейшину Мугана, и кого-то еще стремилась к нулю. Однако она была. В связи с чем план был разработан следующим: Талик выбежит Яру навстречу и в ужасе сообщит, что Шенне в лесу укусила змея; уводя старейшину к рощице, он убедится, что вокруг никого, а если кто-то все же возникнет, подаст условный знак отмены; когда Яр подойдет к «укушенной» девушке, Талик молча призовет синий коготь и поразит того в затылок.

– И уж затем двумя когтями в кустах его испепелить, – завершил их коварный план юноша.

– Но листики его души мы брать не будем. В них, верно, столь же мерзости, сколь в нем самом!

– Согласен, да.

На том и порешили.