Одна душа на двоих

– Любишь ее? – Корлик кивнул на девушку, все еще не сводившую с них глаз.

– Люблю, отец, – спокойно, без вызова ответил юноша.

– Как вижу, тоже и она, – на миг он просветлел. – Не обольщайся, далее не будет просто.

– И почему?

– Ну, так устроен мир.

Талик непонимающе пожал плечами.

– Сестра сказала: «Не загадывай вперед, пусть будет, как само случится», – неодобрительно процитировал сын.

– Нет, в этом неправа Финиста, – отец положил свою крепкую руку ему на плечо. – Коль счастье есть, его держаться надо.

Талик впервые говорил с отцом откровенно. И если ранее в их неладной семье он мысленно всегда держал сторону мамы, то сейчас ему показалось, что и отец, возможно, не является главной причиной этого разлада. Возможно, действительно все произошло само по себе.

10. Яр Муган

Артель прибыла на центральную площадь аккурат к общему ужину. Длинные ряды столов уже были составлены и наполовину заполнились дисциплинированными калахасцами.

Все они семеро, а с ними и Талик с Шенне, проследовали к столу старейшин, устроенному на каменном около кухни возвышении. Девушка привычно выполняла роль поводыря Талика, в большой толпе терявшего способность ориентироваться.

– Старейшины, – твердо начала Кухэ, – один из нас погиб сегодня. Вархаг. Упал с верхов и шею поломал.

– Скажи им всем, – после неловкого молчания кивнула Яра Аржана на столы внизу.

Бригадирша согласно кивнула.

– Родные! – во весь голос прогремела Кухэ.

Разговоры в рядах затихли, сотни глаз устремились в сторону подмостка Совета и стоящей на нем женщины.

– Умер наш Вархаг, – уже много тише сказала она и отвернулась к старейшинам.

За столами внизу кто-то вскрикнул.

– Все остальные, – Яра Аржана властно обвела взглядом остатки строительного отряда и прибывших с ним подростков, – так оно и было?

Те виновато кивнули.

– А тело где?

– Вон там, в повозке, – пальцем указала бригадирша.

Внезапно на подмостки влетела в слезах женщина, никак, видимо, не желавшая верить в произошедшее, – супруга погибшего.

– Ну Корлик, как же?! – затрясла она за плечи старого знакомого.

– Летал, Юсина, и тогда ошибся.

– И всё его безумные полеты! – женщина рухнула на колени и, закрыв ладонями искореженное горем лицо, зарыдала.