Одна душа на двоих

На празднике его не выявляли, а потому твоим он может быть не меньше, чем моим.

– А что покажешь ты? – девушка поцеловала его в лоб, а затем прижала свой к месту поцелуя, попутно касаясь своим кончиком носа его.

– Я в тактике попробую блеснуть, – юноша принял ее заигрывания, осторожно запустив свою ладонь ей под тунику. – А не получится, скажу, что я к тебе придаток.

– А это как? – она приблизила губы к его шее и один раз, едва коснувшись, поцеловала.

– Мы скажем, что сражаемся мы вместе.

Наутро их разбудил Баклай, давно уже к тому времени закончивший с завтраком и оценкой груза. С усталости и накопленного за много дней пути недосыпа молодые так крепко спали, что даже не слышали топота его сандалий, громких разговоров и скрипа старых дверей.

– Ребят, вставайте! – злобно буркнул он прямо над их головами.

– Случилось что? – завидев его недовольное лицо, забеспокоилась Шенне.

– Нехорошо тут все, – отвернулся в сторону калахасец. – Посмотрим дальше. Быстрей вставайте, умывайтесь и туда… вчера где ели. После видно будет.

Следуя его указаниям, они ополоснули из деревянного таза лица, прополоскали рты, пожевали вместо чистки зубов мятные листья. Завтракать полагалось на том же месте, где вчера они встретились с наставником Очиром. При свете дня его каменный дом и пристроенная к нему столовая выглядели уже более скромными.

– Туда, – Баклай ткнул им пальцем на высокую девушку в фартуке, стоявшую на раздаче. – Возьмите хлеб и кашу.

Они пошли. На сей раз массивные деревянные столы уже не пустовали. За ближним, в самом его от дома начале, расположились пятеро – все в броских одеждах серого с красным или коричневым цветов. За дальним сидели двое – почти по центру, в платьях их преобладал синий. Все семеро они при появлении двух новичков в простеньких калахасских туниках, изрядно помятых на сеновале, оценивающе на тех уставились.

Новички забрали свои миски, ложки и, не обращая внимания на надменные улыбки, сияющие на чужих лицах, ушли на дальний край «красного» стола – ровно туда, где они вчера ужинали. Каша оказалась с молоком, чего в Калахаси не практиковали, зато горячая и слегка подслащенная. Оба они, хотя совсем не были гурманами, не спешили с ее поглощением, подолгу пережевывая каждую следующую ложку.