Одна душа на двоих

Но главное, что я тебя отлично вижу! – он повернул к ней лицо и потянулся губами, желая поцеловать ее в щеку, но девушка успела подставить ему свои.

– И все ж нехорошо, – Шенне прервала их непродолжительный поцелуй. – Скажи, Талик, а надо ли нам столько?

– Тех листиков души?

– Ага! Ведь если посудить, то нам не надо много.

– Пожалуй, так, достаточно уже, – неуверенно согласился с ней Талик.

– И те, что от Гахтага, мы могли б не брать. Ну, разве нет? Серпа и чешуи, и когтя хватило б нам. Ведь так?

– Ну да, хватило б, – подумав, вновь согласился Талик.

– Не я, а мы. Ведь я могла вмешаться тоже.

– Могла, но поздно ведь теперь.

– Давай не будем больше их таскать? Как ты считаешь?

– Можно. Но если будет очень ценный дар, обсудим.

– Да будет так.

– Да будет так.

Ночевать остановились в небольшой роще неподалеку от очередного дорожного столба. Хоть груз их и был укрыт уложенными внахлест дощечками, Баклай настаивал, что во время дождя следует прятать поклажу в лесу, дабы мешки с солью и зерном, чего гляди, не промокли.

Спать с подачи Баклая договорились по очереди. Не столько из-за незнакомцев или разбойников, сколько из-за дикого зверья, еще не привыкшего бояться человека. В обычной ситуации даже медведь или тигр не представлял для человека угрозы – одним лишь дар-буганом зверю можно было снести половину морды.

Ориентируясь по богатырскому храпу их провожатого, Талик с Шенне, прячась за повозкой, могли без страха экспериментировать с дарами Гахтага и предаваться безобидным, которые в случае чего не столь жалко прерывать, любовным шалостям.

С шалостями, если не считать сонного поутру состояния, у них выходило неплохо, а вот с дарами Гахтага – ожидаемо неважно. Новые листики еще не приучились их слушаться, а потому страдали и цвет, и форма, и скорость призыва.

Примерно так прошли и следующие десять дней – монотонная дорога, разговоры, один привал посередине дня, по очереди ночевка. Когда собирался дождь, они укрывались в ближайшем лесу, а если был тот слабым – ограничивались свежими ветками, которыми закрывали со всех сторон поклажу, и продолжали двигаться дальше.

За это время лишь один день выдался у них особенным.