Бирюльки

И в этот момент происходит невероятное! Назвавшаяся Рэйкой исчезает, а меня, находящегося в воздухе и наносящего очередной «проникающий», что-то толкает в бок, я падаю на спину и длинный тонкий кинжал втыкается глубоко в мою грудь, а через мгновение еще один – в правую руку.

Прошла какая-то секунда, может, две, как я уже валялся на земле, а наглая стерва сидела у меня на груди, празднуя победу.

Рэйка опустила свой платок на шею и слегка наклонилась ко мне:

– Завтра, здесь, десять утра, – раздался ее спокойный голос, в котором я совсем не услышал радости победы.

 – Двадцать дней, как условились.

От полученных ран у меня слегка закружилась голова, взгляд помутнел. Но и сквозь эту муть я не мог не увидеть волну из крохотных блестящих кристаллов на ее правой щеке. Кто-то мне рассказывал, что называются такие волны «бешенные камни», стоят безумное количество рублей и дают своим обладателям власть над скоростью. Чем больше камней, тем больше время, в течение которого можно двигаться неограниченно быстро.

Кое-что становилось понятным.

– Хорошо, как условились, – прокряхтел я, даже не пытаясь подняться. – Только с послезавтра. Согласна?

– Вполне. Послезавтра, здесь, десять утра. Выдвигаемся на Ворлонские Болота. Не опаздывай!

Рэйка вытащила кинжалы из моего тела и, стряхнув с них кровь, засунула в ножны. Затем встала и наконец унесла свою злополучную задницу и коварный кольчатый пояс куда подальше.

Глава вторая. В ожидании худшего

Почти всю ночь после дуэли я не мог заснуть.

Унизительное поражение на глазах у всей Примы очень волновало, грызло меня изнутри. Было так больно, так тоскливо и так плохо, что я не мог найти себе места и даже забыл перед сном поесть. К вири, естественно, я тоже не пошел. Давно, очень давно я не чувствовал себя так несчастно.

Будильник пропел в семь утра, и я с трудом смог подняться с кровати. Чувствовал себя просто ужасно, сказывался сильный недосып. И голод.

Налил воды, дважды нажал на кнопку пищепровода и долго, не меньше двух минут, ждал, пока прибудут мои упаковки.

Как только из морды пищепровода показался первый пластиковый брикет, я дрожащими руками выдернул его, разорвал сверху и, выдавив в кружку, сразу же начал жадно пережевывать безвкусную массу.

– Надо уже сваливать в кокон, – произнес я вслух, удивляясь хрипоте и неуклюжести своего утреннего голоса. – Достало уже жрать эту дрянь просто так.

Наутро горечь поражения ощущалась меньше.