Линия жизни

Когда он подъехал к девушке и внимательно посмотрел в ее бесстрашное лицо, сердце тут же сказало свое слово. Чистая светлая кожа, широко посаженные карие глаза, просвечивающие за медной краской черные волосы – если внимательно присмотреться, она была самой настоящей, чистокровной марийкой.

– Красивая победа, девочка! – приняв решение, весело произнес Зига.

Девушка медленно моргнула и едва заметно улыбнулась.

– Уходим! – бросил он командирам. – А ты? Может, с нами?! – все еще улыбаясь, гаири вновь повернулся к молчаливо стоящей победительнице, теперь олицетворявшей для него всю марийскую доблесть.

Вопрос был задан бессознательно, скорее как шутка, произнося которую, человек выдает свои истинные желания, но нисколько не надеется на удачный для себя ответ.

– Идет! Только коня возьму.

2. Ученик

– Яна, сейчас мы сыграем в одну игру, – говорил князь Гит своей едва вставшей на ноги полуторогодовалой дочери. – Я буду бросать тебе этот мешочек, а ты должна его бить ручкой.

Девочка кивнула.

– Теперь ты, – князь бросил мешочек аккурат в ладонь девочки, даже не успевшей пошевелить рукой. – Молодец! – он широко улыбнулся и обнял свою дочь.

Девочка довольно улыбнулась ему в ответ.

– Давай еще… Превосходно!

У князя было трое детей – старший Минг, Яль и младшая Яна. В своих грезах Гит видел их всех непревзойденными воинами, наследующими его земли и власть не только и не столько по праву наследства, сколько благодаря своей доблести и достоинствам.

Поскольку мечты князя всегда приобретали форму конкретных поступков, с каждым из ребят он с ранних лет начинал практиковать такие игры-тренировки. Сначала пуховый мешочек, который надо отбить рукой, затем мешочек, от которого надо увернуться, потом мешочек надо было отбить игрушечным мечом и далее в том же духе.

Он уделял уйму времени «военной подготовке» каждого из троих детей, однако только с младшенькой получалось так, как он задумывал.

С Мингом он был слишком строг, и в какой-то момент мальчик всеми способами стал избегать занятий с отцом. С Ялем князь смягчился, но камнем преткновения стала безудержная материнская любовь: мальчика баловали, ласкали, развлекали играми, не требующими такого усердия, как воинские тренировки.