Линия жизни

Завидев, как засуетился элитный гай, хитрый мариец вновь подал голос:

– С одним условием, смельчаки! Надо покрасить волосы в рыжий! – он ехидно оскалился.

Поднятые было руки опустились, а шедшие к Сумиле воины либо развернулись, либо как ни в чем ни бывало прошли мимо. Кто-то в сердцах назвал его извергом.

Истинные марийцы носили густые черные волосы, гордились их цветом и считали его неотъемлемой частью себя. Окрашивание волос считалось в Марии делом в крайней степени постыдным, поскольку поступали так лишь невольники и проститутки, цвет волос которых призван был говорить об их социальном статусе.

Ни для кого, кроме Шивы. Влюбленность не только позволяла ему допустить подобное, но даже делала этот шаг привлекательным: через общность внешности он будто становился со своей любимой ближе, роднее. Эта же влюбленность, так измучившая его за последние дни, заставляла Шиву желать на время оставить лагерь, отдалиться, дабы собрать свои непослушные мысли и чувства в кучу, и тем самым собраться воедино самому.

– Я пойду, – видя, что у него нет конкурентов, Шива нарочито вальяжно поднял свою руку.

С досады Сумиля аж закусил нижнюю губу: так не хотелось ему брать с собой этого парня – юношу, безусловно, талантливого, но горячего и, что хуже, обладающего сильным марийским акцентом.

Чуть подождав, не будет ли еще желающих, Сумиля выложил свое последнее условие:

– С нами пойдет корсанская девка. Согласен?

Измученное сердце Шивы так сжалось, что он чуть не потерял над собой контроль. Зрачки его расширились, дыхание перехватило, грозились задрожать губы.

– Все равно, – махнул он рукой после паузы, благодаря которой кое-как сумел взять себя в руки.

Хотя минутой ранее Шива искренне жаждал отлучиться от объекта своего желания, перспектива оказаться с ней рядом или даже тет-а-тет теперь стала представляться ему не чем иным, как подарком Богини Дурги.

…

– Давай же, повтори еще раз!

– Ка-неш-но, – пытаясь четко артикулировать звуки, произнес Шива.

– Никуда не годится! – кривясь, замотал головой Сумиля, который никак не мог заставить юношу говорить правильно.