Линия жизни

Яна совсем не умела метать левой рукой, а потому ее бросок прошел мимо. Тем не менее этого оказалось достаточно, чтобы незадачливый стрелок чуть сбил прицел и, испугавшись, выстрелил. Стрела слегка ковырнула ей по правому бедру и глухо стукнула о стену. Прыжок, выпад, смерть.

– Сделано!

– Теперь кабак, – прохрипел мариец.

Вира уже разделался с остальными и, подняв большой деревянный щит, тихонько передвигался по двору, закрывая Яну от прицела прячущегося в кустах стрелка.

– Старик, ты нечто! – улыбаясь шепнула она.

Через несколько секунд Вира услышал предсмертный вскрик засевшего в доме разбойника.

– Готово, – отрапортовала Яна, осторожно выглядывая из окна небольшой бандитской таверны.

– Догоняй, – спокойно ответил мариец, опуская щит. – Он побежал.

Через пять минут они уже сидели рядом. Яна, наконец снявшая свою маску, пыталась восстановить дыхание, сбившееся после долгой погони. Вира, тоже тяжело дыша, молча рассматривал свои драгоценные ножи.

– Не ожидала… что ты все еще так хорош! – не скрывая своего восхищения мастером, молвила девушка.

– Какое… – чуть сморщился учитель, отвыкший от комплиментов. – Чуть не кончился… Со своих же ударов.

Старик повернулся к своей ученице, только теперь заметив небольшую кровоточащую рану на ее бедре.

– Что с ногой? – с беспокойством спросил он.

– Стрелок задел.

– Покажи! – неожиданно старик засуетился, мигом присел на корточки и обнюхал порез.

Яна ушла обирать трупы, а мариец устало запрокинул голову к небу и довольно улыбнулся.

4. Заговор

Яль крепко спал. Он вообще отличался на удивление крепким сном, хотя очень многое его беспокоило: доверие отца, интриги, женское внимание, собственное здоровье и даже урожай в дальних полях Южного Корса. Яль был слаб характером, по-женски красив лицом, смышлен и очень самолюбив.

В ту ночь он видел обычный, мало отличающийся от его повседневной жизни сон: те же женщины, те же простодушные козни, те же переживания о судьбах корсанской власти. И так же, как в жизни, больше всего его нервировал старший брат: тут и там он возникал, чтобы украсть у Яля чужое внимание или просто над ним потешиться.

Минг был сильнее, решительнее и обладал той самой величавой харизмой, какую часто приписывают великим князьям.