Гостья

Я больше чем уверен, что эти его самозаполняющиеся протоколы в разделённых на смысловые тональности полях-квадратиках работают независимо от того, нажал я на них своим указующим пальцем или нет. А аккуратненькие буковки там появляются только для придания допросу с удалённым контролем благопристойного вида официальной церемонии.

В своё оправдание могу сказать – то, что я сделал той ночью, было в интересах всех сил, которые принято относить к силам добра. Я уверен в этом. Незачем было зазря калечить несколько судеб, если вопрос не затрагивал ни интересы Космодрома, ни интересы общин побережья, ни даже интересы всеми нелюбимого центрального правительства колонии, сидящего в Инаркт, далеко-далеко отсюда.

И так у нас нормальных людей дефицит, а тут ещё, как известно, межпланетная война на носу…

Итак, почему же я тянул с закрытием расследования? Мягко говоря, я не был уверен, что этот мой благородный поступок будет оценён по достоинству. Боялся ли я лишиться своей лицензии адво? Да! Чего тут скрывать – боялся, конечно.

Что я ещё умею в жизни? Да не только в этом дело… Нашёл бы, вероятно, чем заняться, чтоб с голоду не подохнуть.

Правда в том, что моя работа мне нравится. А ведь я её даже не выбирал – она сама меня нашла. Потому, наверное, что оказалась естественным продолжением моего образа жизни. Из-за этого, я думаю, у меня и прозвище такое – Космонавт. А вовсе не из-за того, что я умею пользоваться полноценным боевым шлемом и ещё множеством всяких вещиц с высокоразвитых планет.

Наверное, несколько самонадеянно будет сказать, но мне кажется, что в некой метафизической окрестности Космодрома я вроде как свой. Всё, что связано с ним, привлекает меня. А других, напротив, – отпугивает. Не боюсь я Аудиенций, в отличие от моего друга Стаки. Долговязый и белобрысый, бывший лейтенант-танкист, он силен, умён и проворен, когда надо. Но как же он смешно морщится, когда Сержант его отправляет зачем-то на Космодром, – и сразу сутулиться начинает сильнее обычного…

И Закон, свод установленных Космодромом правил, хоть и кажется мне диковатым, не вызывает какого-то утробного «планетянского» трепета.

Я чаще других по делам службы бываю на Аудиенциях – это когда остаёшься с Космодромом один на один в специальной закрытой капсуле из полированного камня. Шеф меня часто посылает. Он знает, что я такого не боюсь, и старается беречь нервы других парней из нашей группы.