Маленькая хрустальная пирамидка

Фотоумножитель шлема в темноте кабины показал мне, как облегчение на её приятном лице мгновенно сменилось испугом. Да, не самая красавица, но очень даже симпатичная…

– Простите, я села не в ту машину… – пробормотала незнакомка, схватилась за ручку открытия двери и стала её дёргать. Но та, естественно, не поддалась.

– Сидеть! – как можно спокойней и твёрже сказал я.

Девушка сразу отдёрнула руку и подобралась, прижав кулачки к груди.

– Как зовут? – интуитивно я начал совсем не с тех вопросов, которые вертелись в моей голове до того, как таинственная ночная фигура откинула капюшон.

– Ра?сси… – я угадал, положившись на общинные шаблоны юношеского поведения: когда спрашивают, нужно сразу отвечать. Хотя тут мы не в общине, и я не её старший… но чтобы понять это, нужно, чтобы испуг прошёл.

– Полностью! – я старался говорить с девицей строго и настойчиво, но не грубо. Как говорил бы общинный активист.

– Расси Сата Конн… – отвечая, она рефлекторно чуть вздёрнула подбородок, и я угадал её ответ на следующий вопрос.

– Община?

– Я из Каменщиков… – ну правильно! Это именно у них вдалбливают с детства: произнося своё имя – гордись! В моей же общине учили гордиться, когда по имени тебя окликают. Разница, на первый взгляд, не сразу очевидна, но она есть.

А вот такой род по матери, средняя часть имени, для Каменщиков нехарактерен. Смешанный брак?

– Совершеннолетняя?

– Да! – это свежепойманной девице в темноте салона были видны только отблески огоньков с приборной панели на боковинах наших шлемов, я же вовсю пользовался возможностями фотоумножителя, стараясь уловить малейшие оттенки её мимики.

– Как давно? – мой скептический вопрос последовал в ответ на едва ощутимую нотку гордости и едва заметное движение уголков её губ.

– Год. Мне восемнадцать… – я уловил в её ответе тональность крошечной обиды, и это рассказало мне о ней всё, чего не хватало, чтобы оперативно дорисовать психологический портрет.

– Включите свет, я боюсь… – ага, вспомнила про свой возраст и пытается говорить, как взрослый человек…

Я едва заметно кивнул Стаки, и под потолком салона зажглась тусклая желтоватая лампочка. Свет её подрагивал в такт складной пластиковой крыше нашего джипа, по которой всё сильней лупил разошедшийся ливень.

Девушка вдруг заплакала.