Маленькая хрустальная пирамидка

 – Против сенсорного шока… Это секунд на десять…

Наконец я сел. Голова кружилась. В ушах шумело.

– А ты-то сам как? – через силу спросил я и даже попытался залихватски улыбнуться. Улыбка получилась как раз на диагноз для санитаров.

– Я-то? – Стаки наконец отвлёкся от шлема и потрогал свой маленький, совсем не мужественный подбородок. – Как в котёл кипящий бросили! И ведь только из-за створки ворот немного высунулся… Увидел, что ты прямо на выходе упал…

Значит, я всё-таки не до конца осилил свою ношу.

Моральную… Обоих нас с контрабандистом спас друг.

– А как этого вытаскивать… – Стаки кивнул на Рума Многорукого, тихонько завывавшего у меня в ногах. – Красен меня за ноги стал страховать… Только я в эту сволочь вцепился, тут шлем и погас… А сам так орал, что челюсть вывихнул. Бродяга вот вправил… Но побаливает…

Стаки снова потрогал подбородок. Вот оно, оказывается, как… Я мысленно, сам для себя, расшифровал сбивчивый рассказ друга: напарник сунулся в сарай повторно, уже зная, ЧТО его там ждёт.

Попросил нашего товарища из второй тактической пары вытащить его потом за ноги, а сам вывернул челюсть от крика, но раненого врага не выпустил…

– Это что, и есть вечная любовь? – как-то чуть обиженно спросил Стаки, кивнув мокрой головой на зеленоватый свет, струящийся в ночь из приоткрытых ворот сарая.

– Нет, это только её упрощённая техническая реализация, – я неопределённо покачал в воздухе рукой. – С некоторыми… м-м-м… неточностями. И без предохранителей…

Рум тем временем стенал всё громче.

– Чего это он? Чем-то недоволен? – подставляя под живительные струи дождя то один висок, то другой, я с нетерпением ждал, когда организм восстановится после шока – зря что ли мне Стаки стимулятор вколол?

– Так ты ему руку отломал! – нервно хохотнул напарник. – Правую переднюю, что вверх торчала. Прям половину сразу… Потащил за неё, мощно потащил, а она возьми и хрустни… Хорошо, что только у выхода уже… Тогда-то ты и упал…

Отломанная механическая рука с разбитой ранее ударом моей ноги кистью лежала тут же.

Я поднял её, повертел… Оценил небольшой вес, хитроумность конструкции… Да, досталось этой искусно сделанной лапе Многорукого! Четыре раза я её прострелил, а потом она пополам сломалась… Небось по месту повреждения… И тут же в голове возникла неприятная догадка.

– Погоди-ка… – я приподнялся на четвереньки, настоящие герои нынче иначе не перемещаются, и повернулся к треклятому контрабандисту.