Русская колыбельная

Нельзя надеяться только на инструменты, на машину. Эмпатология – это не приспособления, не аппарат. Он важен, но, в принципе, не нужен.

«– Я должен установить связь», – произнёс Альберт, невидяще глядя в папку. – Я должен установить связь, – повторил он.

С чего же начать? Вера? Семья? Обычное приветствие? Будет ли всё так просто… Какой же он, Аурей Джебедайя Адкинс?

Альберт подумал о том, как смотрел на него через стекло палаты. Средний рост, худой, лобастая голова, светлые волосы и залысины… не похож на убийцу.

Альберт вспомнил о том, как представлял себе убийство Лин. Он нервно сглотнул. Стало неприятно. Вслед за этими мрачными мыслями в его голове вихрем пронеслись другие: про то, что домой возвращаться не хочется, про то, что радостные лица туристов раздражают, а пустой, затянутый смогом и туманом утренний Куара-Нуво навевает тоску.

– Доктор Горовиц?

Альберт дёрнулся. Он и не заметил, как открылась дверь.

– Доктор Зильберман, да… – Альберт неловко улыбнулся, поднимаясь с места.

– Уже всё, – Исайя Зильберман не столько пожал, сколько обхватил протянутую ему ладонь, и тут же отпустил её. – Очень спокойный, но не податливый. Не агрессивный. На контакт… не идёт. Говорит, что виновен, хочет открытого суда и казни… думали, что будете делать?

– Сами понимаете, у нас это немного не так работает… Искренность и импровизация.

Зильберман вздохнул.

– Вы уж меня извините, – произнёс он типичным для него, немного дрожащим стариковским голосом. – Никогда не понимал эмпатологию и того, как она работает.

Это ведь не наука. Не думаю, что это то, что нужно в данном случае. Адкинс – убийца, Альберт. А все эти попытки заглянуть в его голову, понять его…

Альберт знал, что Зильберман не пытается ни задеть его, не обидеть. Разница поколений есть разница поколений, к тому же, психиатру трудно воспринять эмпатологию.

– Эмпатология и в самом деле не наука, – ответил Альберт и развёл руки в стороны. – Это методика. Если она – это то, что нужно для вынесения верного решения, то почему нет?

– Дело не в решении, как же вы эдак-то не понимаете… – Зильберман, кривя рот на одну сторону, вздохнул. – Это не муж, который нанюхался стимуляторов и избил жену. Не ребёнок, укравший в ювелирном магазине колечко. Адкинс – убийца.