Русская колыбельная

А потом, в сорок лет, Аурей Джебедайя Адкинс взял топор и убил своих жену и двух дочерей.

– Зачем? Откуда это в тебе?

В мозгу Альберта возник настойчивый позыв пересмотреть медицинскую карту Адкинса ещё раз. Точно такой же, как желание проверить отключен ли свет. Альберт подавил и этот позыв. Дальше. Нужно искать дальше.

Фотографии места преступления, трупов женщины и девочек заставили Альберта удариться в слёзы. Частично из-за жалости к убитым, частично из-за жалости к самому Адкинсу, ведь невольно Альберт представлял себя на его месте.

Листая дело, Альберт вдруг ярко представил, как он убивает Лин. Бьёт по голове, она теряет сознание, а он не останавливается, бьёт её снова и снова, снова и снова… Последняя строчка в признании Адкинса – «Я бил их по головам пока не пришёл в себя», ужаснула Альберта.

Это слишком. Альберт почувствовал, что больше не может терпеть. Он ринулся в душ и, едва найдя в себе силы включить его, обмяк под струями горячей воды, громко рыдая.

Так его и нашла Лин.

– Альберт? – вошедшая с морозца она пахла холодом и снежной чистотой. – Альберт. Ты чего это? – она заглянула в ванную и прищурилась.

Альберт поднял на неё заплаканное лицо и разрыдался ещё сильнее, радуясь, что вода смывает слёзы.

– Лин, милая… Лин…

– Ох…

Лин вздохнула и, прямо в верхней одежде и обуви, подошла к ванной, а потом залезла в неё и села под душ, рядом с Альбертом, обняла его и прижала к себе.

– Альберт, зачем ты так.

– Лин! – всхлипнул Альберт. – Лин, милая! Зачем? Ну зачем же он это сделал? Зачем же он это сделал? Убить свою семью, тех, кого так любил, зачем… зачем…

Он вжал лицо в мокрое пальто и зарыдал с новой силой.

Лин спокойно гладила его по волосам.

– Поэтому ты и сделаешь то, что должен. Ты дашь этому куску говна то, чего он заслуживает. Обеспечишь ему тюрьму. Зоопарк. Чтобы люди смотрели-глядели на такое уродище: последнего в мире убийцу!

– Лин… – Альберт еле нашёл в себе силы сдержать слёзы, чтобы заговорить.

– Хорошо. Тихо.

Мокрая до нитки, Лин поднялась на ноги и отключила душ. Альберт, обессиленный от эмоций, ещё лежал в ванной, тихо всхлипывая. Когда он поднял голову, то увидел на лице жены очень странное выражение, её полные губы слегка кривились.