Тот, кто не отбрасывает тени

– Во всех старых легендах джинны предстают могущественными существами, – выговорила она. – Но ты не таков. Ты слаб. Ты сломлен, ты в отчаянии, и я испытываю к тебе жалость.

Джек-без-Тени склонился над ней, и Дженни впервые заметила, что он не отбрасывает тени.

– Мне плевать, что ты там испытываешь. Мне не плевать только на заклятие. И я собираюсь его отыскать и вернуть свою свободу.

– Ты не ведаешь, что творишь! Если заклятие попадет в руки Хестер, это… это чудовищно изменит наш мир!

– Дела вашего мира меня тоже не касаются.

Он низко нагнулся над ней, будто хотел поцеловать в губы, и широко открыл рот, обнажая несколько рядов острых длинных зубов вокруг отверстия, открытого в абсолютную черноту, воняющую гниением. Дженни не могла больше пошевелиться, не могла дышать.

– Ну что, Дженни Винтер, мне наконец удалось тебя испугать?

Дженни не выдержала и закричала.

Внизу, под улицами

Ларабелль Фокс была в туннелях под городом, когда послышался подозрительный шум.

Она едва расслышала – слишком громка была какофония ливня и бурлящей воды в канализации. Потоки дождя превращали дренажную систему в сеть бурных рек, так что во многие туннели было сейчас просто не попасть. Яростные воды неслись мимо ее ног, порой захлестывая ее вощеные непромокаемые ботинки, пенясь и шумя, неся с собой всякий уличный мусор, листья и ветки, нечистоты и трупы кошек и крыс.

У Лары было отличное зрение. Она стрельнула глазами туда-сюда, исследуя поток, казавшийся оранжевым в золотистом свете светильника из драконьего дыхания, висевшего у нее на шее. Из воды ей ответило на взгляд ее собственное колеблющееся отражение: темнокожая тринадцатилетка, вглядывающаяся в поток в надежде увидеть блеск металла. Вдруг подвернется монетка, а то и потерянное кем-нибудь колечко или сережка.

Но сейчас ее внимание привлекла не внезапная ценная находка.

Лара быстро погасила свой фонарик и оказалась в полной темноте. Новенький в этих туннелях наверняка сразу заблудился бы, дезориентировался. Запаниковал бы. Но это все не о Ларе. Она сделала глубокий вдох, выдох и совершенно успокоилась. Она знала тут каждый поворот, каждое ответвление труб – все это было ей знакомо, как младенцу знаком успокаивающий ритм нянькиной колыбельной.