Тот, кто не отбрасывает тени

В Серебряном Королевстве им не полагалось особых роскошеств: в общежитиях не было ни ковров, ни каких-либо украшений на стенах, ни даже ярких красок в помещениях. Две-Восьмерки скривился от страха, услышав скрип половицы под ногами. Любой самый крохотный звук мог навлечь смертельную опасность. Здание было погружено в темноту, светильники с драконьим огнем были погашены, но Две-Восьмерки был только рад покрову ночи, пускай даже из-за него тени пугали, казались шевелящимися живыми существами.

Узкий коридор выводил в следующий, пошире, а потом – через еще одну дверь – в просторный вестибюль перед входом.

Это было самое опасное место: через высокое арочное окно потоком лился свет – как лунный, так и фонарный, с улицы. Чтобы попасть в условленное место, Две-Восьмерки был должен пройти через широкую полосу света.

Он согнулся, чтобы стать как можно ниже и отбрасывать меньше тени, и стрелой метнулся сначала вверх, а потом вниз по ступенькам. Он был уже на самой нижней ступеньке, когда вдруг послышались приближающиеся шаги.

Сердце Двух-Восьмерок едва не остановилось.

Несколько секунд он просто простоял, обмерев, – одной ногой на ступеньке, другой уже на полу. Шаги все приближались, кто-то шел по главному коридору, вот-вот этот некто пройдет через двойную дверь и немедленно его заметит…

Справа от лестницы находилась стойка, где днем обычно сидел дежурный. Две-Восьмерки рыбкой метнулся к ней, перепрыгнул стол и сгорбился под ним за секунду до того, как в вестибюль вошли двое старших Белых ведунов.

Две-Восьмерки зажал рот рукой, чтобы заглушить отчаянное учащенное дыхание. Через щель под стойкой дежурного он видел две пары ног, проходящих мимо. Свет, исходивший от волшебных палочек, выхватывал из тьмы их белые ботинки, отбрасывал длинные тени их фигур на голом деревянном полу. Старшие не разговаривали, шествовали в каменном молчании, таком обычном для Белых ведунов.

Когда свет их палочек удалился, Две-Восьмерки еще немного полежал на полу, чтобы успокоиться, пока не собрался с духом и не осмелился выглянуть из-за стойки.

Вроде бы пусто. Он осторожно выбрался наружу – и опрометью побежал по коридору. Совсем скоро он добрался до надобной двери и дальше долго петлял по внутренностям здания, пока наконец не добежал до условленного места – одной из нескольких больших подвальных прачечных.

Здесь всегда ревело пламя в огромных жаровнях, сушивших свежевыстиранные вещи.