Альфарим. Скурфайфер

 – Тилорн, сдвинься влево, мы пройдем по правому флангу, смотри не зацепи нас!

Отвечать он мне не стал, а сразу начал сдвигаться влево, продолжая превращать в отбивную конечности монстра. Мы же рванули по правой стороне. Сначала я, скупо стреляя по самым опасным для нас щупальцам, а уже за мной Кастра, неся с собой устройство наших горе-изобретателей. Нанести какой-то значительный урон я даже не пытался, мне хватало того, что каждая пуля заставляла их конвульсивно замирать на доли секунды. Буквально через пяток метров пришлось перейти на шаг, слишком быстро приходилось менять цель для стрельбы, чтобы держать щупальца практически на одном месте.

– Энергии в молоте – пятнадцать процентов.

Шипурзионный катараксис мне на шею, «вовремя» блин. На доли секунды отвлекшись, чтобы увидеть полосу жизни Ашатена, чуть не пропустил атаку одного из щупалец, но, главное, успел заметить, что Тилорн этой гадости снял чуть больше трети жизни. Буквально через пару метров я уже окончательно завяз на одном месте, меня едва хватало на то, чтобы переводить дуло с одного щупальца на другое.

– Кастра, давай! – скомандовал я, окончательно поняв, что больше не продвинусь.

Сразу после моей команды, надо мной промелькнула тень нашего диверсанта, которая, используя щупальца как опору для новых прыжков, буквально за три секунды добралась до дыры и закинула туда устройство, сразу рванув назад.

– Подрыв! – отдал я приказ.

Приказ то отдал, но только потом подумал об эффекте. Это же не стандартное взрывное устройство, которое просто в клочья разносит противника, а этакий аналог электрошокера. Ну и как любой подобный способ поражения приводит к конвульсиям, что нам Ашатен красочно и показал. Мне с Кастрой еще повезло, от нескольких щупалец мы увернулись, а потом упали плашмя на дорогу, где было более безопасно, потому что основная масса щупалец дергалась на высоте от метра до трех.

А вот по Тилорну они хорошо так прошлись, сняв процентов десять здоровья, и это при его высоких показателях защиты от кинетического урона. Когда щупальца успокоились и опали, я, подняв голову, выдал трехэтажную матерную тираду: у Ашатена оставалось еще процентов десять жизни. Спасало только то, что у него висел тридцатисекундный дебаф «Шок».