Золотые волки

Этот компас был создан тысячи лет назад, и он держал его в руках…

– Не стоит пытаться соблазнить неодушевленный предмет, – вставил Северин.

– Я просто любуюсь.

– Ты его ласкаешь.

Энрике закатил глаза.

– Это – бесценный исторический образец, и относиться к нему следует со всей бережностью и нежностью.

– Сначала ты должен хотя бы угостить его ужином, – сказал Северин, прежде чем указал на металлические края компаса. – Ну что? Он оправдал наши ожидания?

Энрике взвесил компас в руке и еще раз изучил его очертания.

Прощупав край, он обнаружил, что по бокам металл немного деформирован. Он постучал по поверхности компаса и поднял глаза.

– Он полый, – прошептал Энрике.

Он сам не понимал, что его так поразило. Энрике и так знал, что компас пуст внутри, но надежда обнаружить в нем карту казалась такой реальной. Он не знал, к чему она вела, но если Вавилонский Орден приложил все усилия, чтобы ее спрятать, это точно было что-то ценное. Энрике был почти уверен, что карта вела к сокровищам Падшего Дома.

– Ломай его, – сказал Северин.

– Что? – Энрике прижал компас к груди. – Ему же тысячи лет! Должен быть другой способ достать карту, осторожно открыть его…

Северин резко подался вперед. Энрике попытался увернуться, но ему не хватило ловкости. Одним быстрым движением Северин выхватил компас и сжал его с обеих сторон. Прежде чем Энрике успел что-либо понять, он услышал этот ужасный звук. Короткий, безжалостный…

Треск.

Из компаса выпал какой-то предмет и со стуком упал на пол экипажа.

Северин добрался до него первым и в течение минуты рассматривал его в тусклом освещении, пока легкие Энрике сжимались от волнения. Предмет, спрятанный в компасе, совершенно точно являлся картой. Оставался только один вопрос: куда же она ведет?

4

Зофья

Париж больше всего нравился Зофье по вечерам.

Днем на улицах города было слишком много шума, запахов, грязи и людей.

Закат приглушал все яркие цвета и звуки.

В таком виде город становился более-менее сносным.

Возвращаясь в «Эдем», она крепко прижимала к груди письмо от своей сестры. Хела была бы в восторге от Парижа. Ей бы понравились стройные липы, выстроившиеся вдоль улицы Бонапарт. Всего их было четырнадцать. Она бы нашла деревья конского каштана очаровательными. Каштанов было девять. Но ей не понравилось бы обилие запахов. Их было слишком много.

В эту минуту Париж не казался ей красивым.