Золотые волки

По словам Зофьи, двери-тескаты невозможно было отличить от обычных зеркал без специальной проверки, включающей огонь и фосфор. К счастью, Лайле не нужно было ничего проверять. Для того чтобы попасть на другую сторону, ей нужно было всего лишь дернуть за один из позолоченных листьев плюща с левой стороны рамы. Можно было назвать его своеобразной дверной ручкой. Отражение пошло рябью, и стекло теската стало совсем прозрачным.

За ним находилась мастерская Тристана. Лайла почувствовала запах земли и корней.

Вдоль стен стояло множество маленьких террариумов, внутри которых находились миниатюрные ландшафты. Тристан делал их один за другим: это занятие можно было назвать его одержимостью. Когда-то юноша объяснил ей, что мечтает о более простом мире. Достаточно маленьком и удобном, чтобы его можно было уместить в ладонь.

– Лайла!

Тристан подошел к ней с широкой улыбкой на круглом лице. Его одежда была перепачкана землей, и – она выдохнула с облегчением – нигде не было видно его огромного ручного паука.

Она не ответила на его улыбку. Вместо этого девушка подняла бровь. Тристан вытер руки о свой рабочий халат.

– Значит… ты все еще злишься? – спросил он.

– Да.

– Если я подарю тебе подарок, ты меня простишь?

Лайла вздернула подбородок.

– Зависит от подарка. Но сперва извинись.

Тристан переминался с ноги на ногу.

– Я прошу прощения.

– За?..

– За то, что положил Голиафа на твой туалетный столик.

– И где же Голиаф должен был быть? Нет, даже не так: где должны быть твои насекомые?

Тристан смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

– Где угодно, кроме твоей комнаты?

– Сойдет.

Он повернулся к своему рабочему столу, половину которого занимал большой стеклянный террариум. Тристан сдернул с него ткань, открывая Лайле насыщенно-фиолетовый цветок. Его хрупкие лепестки повторяли цвет вечернего неба: глубокий, бархатный оттенок, ожидающий появления первых звезд. Лайла провела подушечками пальцев по мягким лепесткам.

Они были почти такого же цвета, как глаза Северина. Эта мысль заставила ее отдернуть руку.

– Вуаля! Узри свой подарок, сотворенный из кусочка шелка, взятого с одного из твоих костюмов… – он поймал на себе ее возмущенный взгляд. – С одного из тех, которые ты и так собиралась выбросить, клянусь!

Лайла вздохнула с облегчением.

– Итак… я прощен?

Он и так знал, что она его простила. И все же Лайла тянула с ответом немного дольше, чем было необходимо.