Серебряные змеи

Он всего лишь хотел отказаться от ее нелепого предложения исполнять роль его любовницы на время Зимнего Конклава.

Но ее нигде не было. Вместо этого Северин нашел письма, адресованные Тристану, и садовую сумку его брата – ту самую, которая, по словам Лайлы, пропала без вести.

Мой дорогой Тристан, я думала, что мне не стоит считывать воспоминания твоих вещей. Но я каждый день спрашиваю себя: может, я могла бы уловить признаки тьмы, растущей внутри тебя, пока не стало слишком поздно. Может, тогда ты бы не причинил вреда этим бедным птицам.

Я вижу это в лезвии ножа. Все убийства. Все твои слезы. Я не буду врать, что понимаю тебя, но я люблю тебя всем сердцем и молюсь о том, чтобы ты простил меня…

Северин уже давно осознал, что не исполнил своего единственного обещания Тристану: защитить его. Теперь он видел, как глубока его вина. Он видел все свои ошибки. Каждый раз, когда Тристан плакал – он оставлял брата в одиночестве, чтобы дать ему побыть наедине с самим собой. Каждый раз Тристан в ярости уносился в свою теплицу и запирался там на несколько дней.

Северин должен был пойти к нему. Но вместо этого он позволил демонам своего брата пожирать его изнутри.

Когда он читал эти письма, в его сознании возникал не только безжизненный взгляд Тристана, но и всех остальных: Энрике, Зофьи, Гипноса, Лайлы. Он видел мертвые глаза, навсегда подернувшиеся белой пеленой из-за того, что он не смог их защитить. Потому что он не знал, как это сделать.

В конце концов, Лайла застала его в своей комнате.

Он не помнил всего, что она сказала ему тогда, кроме самых последних слов:

– Ты не можешь защитить всех. Ты всего лишь человек, Северин.

Северин закрыл глаза и положил ладонь на дверную ручку.

– Тогда мне придется это изменить.

СЕВЕРИН СЧИТАЛ СЕБЯ кем-то вроде художника, когда дело доходило до допросов.

Успех состоял в деталях, которые должны были казаться случайными: стул с неровными ножками, раздражающий запах слишком приторных цветов, слишком соленая еда, принесенная охранником.

Даже освещение. Неровные осколки стекла преломляли свет, отбрасывая яркие блики на стены и потолок таким образом, что разглядеть можно было лишь деревянный стол с дымящимся чайным сервизом.

– Удобно? – спросил Северин, присаживаясь напротив мужчины.

Его собеседник поморщился.

– Да.

Северин улыбнулся, наливая себе чай. Мужчина, сидящий перед ним, был тощим и бледным, а на его лице застыло измученное выражение.