Серебряные змеи

Вместо этого ее охватила жгучая боль, а ведь Гипнос предупреждал насчет этих старых ящиков. Из раны, оставленной расшатавшимся гвоздем, на ладонь хлынула кровь.

– Боже, Лайла, ты в порядке? – спросил Энрике, подбегая к ней.

Лайла прижала пульсирующую ладонь к платью, не заботясь о том, что это испортит золотую ткань. Она была так осторожна, стараясь не порезаться. В последний раз это произошло, когда ей было двенадцать. В их деревне шел сезон дождей, и ветви лаймовых деревьев, на которые она все время забиралась, были мокрыми.

Когда Лайла упала и порезалась, она побежала к папе с задетым самолюбием и окровавленной рукой. Ей всего лишь хотелось, чтобы он о ней позаботился и сказал, что все будет хорошо. Но вместо этого он отшатнулся с отвращением.

Не подходи ко мне. Я не хочу смотреть на кровь, которой тебя наполнил колдун.

Чья кровь текла из ее раны? От этих мыслей ее начинало тошнить.

– Извините, – сказала она, отталкивая руку Энрике. – Мне нужно на воздух.

Чувствуя, как сжимаются ее легкие, она выбежала на улицу.

Сфинкс еле заметно повернул голову, но в остальном не обратил на нее никакого внимания. Было уже слишком поздно, когда Лайла осознала, что оставила пальто на деревянном ящике. Ей казалось, что она уже видела зиму, но российский холод казался… мстительным.

– Лайла?

Обернувшись, она увидела Энрике и Зофью, стоящих в дверях. Энрике протягивал ей забытое пальто, а Зофья держала в руках зажженную спичку.

– Можно прижечь рану.

От такого предложения Энрике пришел в ужас.

– Это всего лишь маленькая царапина! Погаси спичку!

С недовольным выражением лица Зофья все-таки задула пламя. Во второй руке Энрике с трудом удерживал бинт и рюмку с водкой. Он вылил напиток на ее ладонь, и спирт больно обжег открытую рану.

Зофья забрала у него бинты и начала обматывать руку Лайлы. Это была такая мелочь. Ощущение, что за тобой есть кому приглядеть. Что к тебе относятся с теплотой. Когда Лайла порезалась в прошлый раз, она просто стояла под дождем с болью в руке, пока вода не смыла все следы чужой крови с ее кожи.

По ее щекам потекли слезы.

– Лайла… что случилось? – спросил Энрике, и его глаза широко распахнулись от волнения. – Расскажи нам.

Расскажи нам. Может, дело было в боли, а может, в обеспокоенном тоне его голоса, но Лайла почувствовала, что больше не может сдерживать свой секрет.

– Я умираю, – тихо сказала она.

Она посмотрела в глаза Энрике, но он лишь покачал головой и тепло улыбнулся.