Серебряные змеи

Кроме ее обычных инструментов и спичек, оставалось только устройство для поджога и ледяное перо на случай, если им нужно будет заморозить и снять замок с двери.

– Ледяное перо, – сказала Зофья.

– В этой комнате и так достаточно холодно, – заметил Гипнос. – Значит, огонь бесполезен, лед бесполезен… кстати говоря, я тоже ничем не могу помочь.

– Мы не можем оторвать шкатулку от подставки, значит, придется ее взломать… – начала Зофья, но вдруг глаза Энрике вспыхнули озарением.

– Взломать, – повторил он.

– Ииии, он сошел с ума, – сказал Гипнос.

– Зофья, дай мне ледяное перо. Оно выделяет воду из воздуха, так? – спросил Энрике.

Кивнув, Зофья протянула ему перо, и Энрике принялся проводить им по трещинам в шкатулке.

– А вы знали, что…

– Ну вот опять, – пробормотал Гипнос.

– …В 218 году до нашей эры карфагенский генерал Ганнибал прошел через Альпы с огромной армией и сорока слонами, намереваясь уничтожить сердце Римской Империи, – сказал Энрике, выливая воду, которую перо вытянуло из воздуха.

Жидкость исчезла в трещинах шкатулки. – В те времена процедура по устранению каменных преград была по-настоящему мучительной. Камни нагревали с помощью костров, а затем обливали ледяной водой…

Он коснулся шкатулки пером, и в тишине раздался треск. Из трещин начал расползаться лед, а внутри коробочки что-то задребезжало.

– …от чего они начинали трескаться, – ухмыляясь закончил Энрике. Шкатулка треснула, поблескивая влажными от воды стенками.

Энрике протянул руку, вытаскивая на свет изящную оправу.

По размеру она ничем не отличалась от обычных очков, хотя и выглядела довольно необычно. Оправа свинцового цвета образовывала узор из переплетенного плюща и цветов, и ее можно было надеть на голову, как диадему. Снизу выступали два квадратных отделения, но только в одном из них стояла линза из призматического стекла.

На лице Гипноса появилась довольная ухмылка, и он медленно захлопал в ладоши.

– Браво! Правда я немного удивлен, что в этот раз инженер рассказал историю, а рассказчик использовал инженерный подход.

– Я – историк, – поправил Энрике, пряча Тескат-очки в карман. – А не рассказчик.

– История, рассказы, – Гипнос помахал рукой и улыбнулся Зофье. – Quelle est la diffеrence?

Прозвучал еще один перезвон часов. Статуя ангела исчезла в стене, оставляя их в пустой мраморной комнате. Зофья развернулась, но нигде не осталось ни одного намека на скульптуры древнегреческих муз.

– Время вышло, – объявил Гипнос.