Серебряные змеи

– Тебе нужно всего лишь отвлечь дворецкого на пару минут, – сказал Энрике. – За это время я постараюсь найти все следящие устройства, а после этого мы войдем в Покой Богинь.

Он поправил лацканы ярко-изумрудного пиджака, позаимствованного у Гипноса, и потянул за дверной молоток, сделанный в форме рычащего льва. Сотворенный лев прищурил глаза, задумчиво зевнул и издал громкий металлический рев, от которого затряслись маленькие сосульки, свисавшие с крыльца. Энрике вскрикнул.

Зофья не издала ни звука и лишь подняла бровь, бросив на Энрике недоуменный взгляд.

– Что? – сказал он.

– Это было громко.

– Вот именно! Этот лев…

– Я имела в виду тебя.

Энрике нахмурился как раз в тот момент, когда дверь перед ними распахнулась и в проеме появился улыбающийся дворецкий. Это был бледнокожий мужчина с аккуратной черной бородой, одетый в расшитый серебряно-голубой камзол и свободные штаны.

– Добрый вечер, – дружелюбно сказал он. – Мистер Васильев передает свои извинения, так как не сможет к вам присоединиться, но он очень польщен, что статью о его коллекции будет писать такой уважаемый искусствовед.

Энрике расправил плечи и улыбнулся. Фальшивые документы, сделанные на скорую руку, и правда выглядели впечатляюще. Они с Зофьей вошли в просторный вестибюль особняка. Пока что схема здания, которую они изучили накануне, совпадала с реальностью. Перекрещенные звезды и ромбы украшали пол из красного дерева. Парящие лампы освещали коридоры, а на стенах висели портреты женщин, находящихся в движении: на некоторых угадывались мифологические сюжеты, но другие выглядели абсолютно современно.

Энрике узнал Танец Семи Покрывал легендарной Саломеи и изображение индийской нимфы Урваши, выступающей перед индуистскими божествами. Но на самой большой картине была изображена красивая женщина, которая была ему не знакома. Ее огненно-рыжие кудри струились по белоснежной шее. Судя по пуантам, которые она держала в руке, незнакомка была балериной.

Дворецкий приветственно протянул руку.

– Мы невероятно…

Энрике взмахнул рукой, прежде чем дворецкий успел ее пожать.

– Я предпочитаю не… касаться плоти. Это лишнее напоминание о том, что все мы смертны.

Дворецкий выглядел немного встревоженным.

– Приношу свои глубочайшие извинения.

– Мне больше нравятся поверхностные, – Энрике фыркнул и принялся изучать свои ногти. – А теперь…

– Наше фотооборудование уже здесь? – вмешалась Зофья.