Серебряные змеи

Матриарх коснулась своего плоского живота. Иногда ей казалось, что при каждом шаге пустота внутри нее гремит, как связка старых ключей. В этот момент она опустила глаза на свое Вавилонское Кольцо и гордо подняла подбородок. Сила часто бывает ироничной. Матриарх была лишена женской силы давать жизнь, но при этом получила силу, которая не предназначалась ей по праву рождения. Ее семья все еще была недовольна, что главой Дома Ко?ры стала женщина.

Но они не были обязаны ее любить. Они были обязаны подчиняться.

По бокам от витой железной двери стояли две огромных сосны, украшенных плавящимися свечами. Дворецкий Дома Ванф поприветствовал ее на вершине каменных ступенек.

– Добро пожаловать, мадам, позвольте вам помочь… – сказал он, забирая подарок из ее рук.

– Поосторожней с этим, – строго сказала матриарх.

Она расправила плечи, немного скучая по весу коробки, который напоминал ей о том, каково было нести Северина… теплого и сонного, свернувшегося у нее на руках, пока она несла его домой после театра.

– Простите, мадам, – виновато сказал дворецкий. – Я не смею отвлекать вас от праздника, но… она, эм, желает поговорить с вами.

Она.

Сосна с левой стороны зашелестела, и из-за дерева вышла женщина.

– Оставь нас, – сказала она дворецкому.

Дворецкий поспешил удалиться. Матриарх нехотя призналась себе, что восхищена наглостью этой женщины, которая не имеет в Доме Ванф никакого статуса, но при этом командует всеми, как полноправная хозяйка.

Люсьен Монтанье-Алари привез ее из своего путешествия за сокровищами Алжира, а через шесть месяцев она родила ему ребенка – Северина. Она была одной из многих женщин, похищенных из родной страны с ребенком белого мужчины в своем чреве. Не жена и не любовница – лишь экзотичное привидение, которое бесцельно бродит по роскошным залам, отвергнутое местным обществом.

Но матриарх никогда не встречала женщин с такими глазами.

Северин мог бы сойти за французского мальчика, но глаза достались ему от матери: сумрачные, темно-сиреневые, как ночное небо, подернутое дымкой.

Вавилонский Орден игнорировал эту женщину точно так же, как и гаитянскую мать наследника Дома Никс… но в этой алжирке было что-то притягивающее, требующее внимания. Возможно, из-за того, с каким намеренным презрением она отвергала общие правила, продолжая носить свои нелепые туники и платки. Или из-за огромного количества слухов, что тянулись за ней, как тень.